Миррима почувствовала трепет удивления. Она ожидала большего сопротивления. Но тогда они оказались на маленьком острове посреди пустыни, а снаружи стояла армия. Подземелье было настолько безопасным, насколько и должно было быть.

Она поспешила по коридору в темноту. В подземелье пахло падалью и человеческой грязью. Угли в трубке Смокера внезапно вспыхнули, давая Мирриме единственный свет, который ей был нужен. Миррима все еще обладала даром зрения, и ее глаза были острыми, как у кошки.

Она прошла две камеры, обнаружила, что они пусты, но в третьей обнаружила старика. Она долго изучала его, прежде чем поняла, что он вовсе не стар; он был молодым человеком, мумифицированным и гниющим.

Она почти не смела заглянуть в другую камеру, пока не добралась до камеры Фаллиона. То, что она там нашла, привело ее в ужас.

Фэллион висел на стене, кровь текла из его запястий, он был без сознания, возможно, мертв.

Они отперли дверь его камеры, и Миррима подняла Фаллиона, чтобы разгрузить его опухшие запястья. Пока Смокер возился с клавишами, Миррима изучала мальчика, проверяя, дышит ли он еще.

Он едва был жив. От него пахло затхлой мочой, фекалиями, кровью и кислым потом. Его щека, покоившаяся на ее плече, горела лихорадкой.

Смокер расстегнул наручники, и Миррима собиралась вынести Фаллиона наружу, когда он застонал.

— Не могу идти, — сказал он. Еще нет. Необходимо освободить Джаза. Во дворце.

Миррима ожидала найти Джаза в камере.

— Он во дворце? — спросила Миррима.

Фаллион кивнул. — Шадоат забрал его.

Миррима задрожала. Она не была достаточно сильна, чтобы противостоять Шадоату. Но если Джаз находится во дворце, ей придется пойти за ним.

— Хорошо, — прошептала она. Я достану его. Я хочу, чтобы вы со Смокером ушли. У нас есть рангиты, привязанные к воротам. Тебе нужно будет уйти как можно дальше и как можно быстрее.

Фэллион открыл глаза и посмотрел на нее сквозь темные щели. Его губы опухли и покрылись коркой крови. — А что насчет остальных?

Какие еще? — спросила Миррима. Фэллион кивнул в сторону коридора.

Он хотел, чтобы она освободила других заключенных.

С какой целью? она задавалась вопросом. Ночь была темная; им придется прокрасться мимо армии. Как только им это удалось, лес наполнился стрэнги-саатами. Что она даст этим людям?

Надежда, — поняла она. Небольшой шанс. Но это было лучше, чем ничего.

Смокер выбежал и начал проверять камеры. Миррима услышала звон ключей, щелканье замков, стоны и плач людей от облегчения.

Миррима уложила Фаллиона; он растянулся на полу, слишком слабый даже для того, чтобы ползти.

Ее сердце колотилось. Шадоат был могущественным Рунным Лордом, обладающим слухом, зрением и обонянием. Было бы почти невозможно войти в ее дом посреди ночи незамеченным.

И она наверняка проснулась. Благодаря ее силе и выносливости ей не нужен был сон.

Осмелюсь ли я пойти на такой риск, подумала Миррима, даже ради Джаза? Он не был прямым наследником, и что касается детей, он не проявлял зрелости, проницательности или даже силы Фаллиона. Короче говоря, она мало чего ждала от него в этой жизни. И если бы ей пришлось пожертвовать одним из мальчиков, она бы наверняка предпочла пожертвовать Джазом.

Но она не могла просто оставить его.

У Мирримы все еще были собственные таланты. Много лет назад она получила дар слуха и зрения, и они у нее были. И у нее было четыре дара обмена веществ, и при этом она обладала мускулами двух сильных мужчин.

По сравнению с простолюдинкой она была свирепым воином.

Но Шадоат был бы гораздо могущественнее.

Собравшись с решимостью, она вытерла клинок, вышла в ночь и направилась во дворец.

Она обнаружила, что главные ворота заперты изнутри.

Она обошла восточную стену сзади и нашла лестницу, ведущую к верхним квартирам. Большие квартиры, решила она, слишком велики для прислуги. Одна квартира была величественной и стояла на колоннах, образующих портик. Это будет квартира Шадоата. Но на другой стороне были комнаты поменьше — детские квартиры.

Миррима видела сына и дочь Шадоата. Они будут спать там. Будет ли Джаз спать с ними?