Это означает, что армия, которую она послала, придет не за кровавым металлом, — решил Волшебник Сизель. Войскам потребовалась бы хорошая неделя, чтобы выйти из Ругассы. И вот они пришли

Потому что они знали, что их принцесса больше не будет нашей заложницей, — закончил король Урстон. Я бы хотел, чтобы военачальник Мадок был здесь. Он утверждал, что император не способен любить собственного ребенка.

Не обязательно любить вещь, чтобы ценить ее, — предостерег Дейлан. Император, возможно, и ненавидел ее, но нуждался в ней живой. Она была последней частью его плоти.

Она чистокровная, — признался Кинг Урстон. Ужасно чистокровный, но все же чистокровный.

Я слышал, — сказал волшебник Сизель, — что существуют заклинания, отвратительные заклинания, которые можно сотворить только с использованием крови своего потомства. Император сбросил свою плоть и решил стать тварём. Возможно, ему нужна дочь больше, чем мы думали.

— Возможно, я смогу помешать планам Леди Отчаяния, — предположил Фаллион. Я мог бы возобновить свое путешествие в подземный мир, найти Печать Ада и соединить миры в один.

— Ты вообще можешь его найти? — спросил Дэйлан.

— У меня есть карта моего отца, — сказал Фаллион, залезая в жилет и вытаскивая старый кожаный фолиант, написанный его отцом.

Многое изменилось, — предупредил Сизель. Горы поднялись, моря высохли. Есть ли у тебя вообще путь, по которому ты можешь идти? Думаю, его уже нет, туннели распались. Твоя карта будет бесполезна.

— И все же, — сказал Фэллион, — я собираюсь попытаться.

Пожалуйста, не пытайтесь пока, — сказал Дэйлан. На протяжении тысячелетий мы в преисподней задавались вопросом, что произойдет, если кому-то удастся связать миры. Будет ли сделанное добро больше, чем вред? Мы не могли знать наверняка. Здесь Волшебник Сизель связал свои теневые сущности в более совершенное целое, но я слышал о многих пожилых и больных, которые просто умерли. Если мы посмотрим на всю страну, я подозреваю, что погибли десятки тысяч человек. Итак, теперь мы знаем. Мы не можем создать один мир, не. уничтожив другие. Есть моральный вопрос, на который мы должны ответить: имеем ли мы, кто-нибудь, на это право?

Если бы мне пришлось выбирать, — предположил Джаз, — увидев альтернативу, я бы выбрал смерть, чтобы другие могли жить в более совершенном мире.

— Как и я, — вставила Рианна.

— И я, — сказал Фаллион, прекрасно понимая, что, связывая миры, он вполне может обречь себя.

Эк! — раздался голос слева от Фаллиона: Нет! Это был молодой повелитель гончих Алан.

Воин проворчал, и Дэйлан предложил перевод: И любой человек, который решит не умирать ради блага других, вовсе не воин, а трус!

Король мягко улыбнулся Алуну и заговорил на своем языке. Тэлон перевел: Пусть никто не называет его трусом. Алун доказал обратное, убивая вирмлингов в бою. И есть много добросердечных матерей, которые предпочли бы, чтобы ее ребенок жил, даже в таком разрушенном и несовершенном мире, как наш, чем умереть. Любить жизнь и принимать ее – это не трусость.

Разве жизнь, — спросил Сиядда, — проживается как змей, вообще жизнь? Что, если нас захватят вирмлинги, что вполне вероятно? Что, если они попытаются сделать из наших детей змей? Я скорее умру и убью своего ребенка, чем увижу, как его воспитывают таким.

Король Урстон многозначительно посмотрел на Фаллиона: Как некоторые из наших матерей решили поступить. Уничтожение другого, лишение жизни также может быть актом любви.

Сиядда пристально всмотрелся в Фаллиона, как будто желая донести какое-то послание до его души. Ему не нужен был перевод Тэлон, чтобы понять, что она говорит: Убей нас обоих, если хочешь.

Фаллион был благодарен Сиядде за поддержку и почувствовал, что ему очень хочется отблагодарить ее.

— Эк, — с силой сказал Алан, поднимаясь на ноги. Тэлон перевела: Я предпочитаю смотреть, как мои сыновья и дочь живут в разрушенном мире, чем умереть. Я хотел бы воспитать их сильными, чтобы в свое время и по-своему они могли восстать против вирмлингов.

— Задумывался ли кто-нибудь из вас, — тихо произнес Волшебник Сизель на языке Фаллиона, — что зло тоже могло быть усовершенствовано в результате этой перемены? В твоем мире, Фаллион, были злые люди, зараженные локусами. Объединились ли они с змееподобными собратьями здесь? Если это так, то мы вполне можем столкнуться с врагом, более сильным, чем любой из нас может себе представить.