В течение десяти-двенадцати минут, как считают обычные люди, буря усиливалась, пока вершина вулкана не скрылась из виду.

За это время богатыри пробежали, преодолев еще десяток миль и более.

Эмир побежал рядом с повозкой. Он дернулся и перепрыгнул через разбитую дорогу, и всего через несколько миль колеса начали скрипеть. Он беспокоился, что машина слишком сильно ударится о камень и внезапно взорвется при ударе.

Но это была крепкая штука, сделанная для рабочих-змей, и она держалась вместе.

Каждый раз, когда он оглядывался назад, он всматривался в растущее облако и мог найти некоторое утешение в мысли, что Темная Слава не отправилась за ними, а просто собиралась, как огромная стая ворон.

Но, оглядываясь назад, он раз за разом замечал, что Фаллион вцепился в боковую тележку, как будто боясь, что тот может упасть. Лицо его было болезненно бледным, но теперь голова свесилась, и он, казалось, был едва в сознании.

Он получил какую-то ужасную рану, — подумал эмир.

На его тунике была кровь, спутанная и засохшая, и эмир задавался вопросом, не в этом ли причина страданий Фаллиона.

Эмир взглянул на Рианну. Она толкала тележку, ее лицо было лишено эмоций от усталости. Но она, похоже, не боялась Темной Славы. Объект ее страха находился прямо перед ней. Фаллион заболел.

В чем дело? она позвала его наконец.

Голос Фэллиона раздался мягко и медленно, и, как всегда, Талон предложил перевод. Мои посвященные вирмлинги их мучают.

Что? — спросила она, потому что его слова не имели смысла.

Эмир не мог не заметить тревогу в голосе Рианны. Она любила мальчика. Он мог слышать это в каждом ее слове. Он остановил тележку.

При этом Фаллион потянулся к своей тунике и расстегнул ее. На его груди были высечены странные руны, десятки из них, крупнее и сложнее тех, что эмир наносил на своих церемониях посвящения.

Что это такое? – умолял Тэлон.

Сострадание, — сказал Фэллион. Это руны сострадания. Я чувствую боль других — их одиночество, их любовь, их ужас. Я чувствую, когда отрубают ногу или выкалывают глаз. Вирмлинги сейчас наказывают меня через моих Посвященных. Лорд Отчаяние дает мне понять: я никогда не смогу выйти на свободу.

Эмир ошеломленно смотрел на руны.

Я могу вернуться, — сказала Рианна. Я могу найти этих Посвящённых, которые избавят тебя от боли.

Конечно, Лорд Отчаяние лично выбрал этих Посвященных, — вмешался Дэйлан. — Если ты попытаешься убить их, он будет готов к тебе.

Не пытайся, — взмолился Фэллион. Это невинные люди — женщины и дети. Вы не можете убить их, не потеряв при этом свою собственную душу. Даже если бы вам удалось освободить меня, как только вы вернетесь, вы не будете той женщиной, которую я полюбил.

Затем он взглянул на нее, умоляя. В его глазах были слезы боли — боли, от которой он не мог убежать, боли, которую он не мог вынести.

Сколько пожертвований они вам дали? — спросила Рианна, как будто она все равно могла ворваться в Ругассу и убить его Посвящённых.

Фаллион в отчаянии покачал головой. Десятки, — сказал он. Может быть, сотни, через тех, кто действует как вектор. Отчаяние сказало, что он даст мне их тысячи, миллионы, если придется: пока я не сломаюсь, пока я не стану им.

Эмир сразу же задумался в поисках решения, но очень быстро понял, что его нет. Что бы они ни пытались, Отчаяние победит. Фаллион не мог убежать от боли, и они не могли его освободить.

Что мы можем сделать? — спросил Тэлон.

— Никуда меня не вези, — сказал Фэллион. Это только подвергает риску тебя и других. Отправь меня обратно.

Я покончила с собой, чтобы спасти тебя, — сказала Рианна. Я иду мертвым. Я не отпущу тебя.

Фэллион взял ее руку, крепко сжал ее и просто посмотрел ей в глаза. Теперь она была Рунным Лордом, могущественной и красивой, быстрой и смертоносной, с таким количеством способностей скорости, что она никогда больше не сможет общаться с теми, кто живет в мире смертных.

Ты спасла меня, — прошептал он. Твоя любовь спасала меня снова и снова, и если ты захочешь, я останусь.

Вдалеке молнии стали сверкать ярче, а звук грома превратился в сплошной рев. Земля дрожала под подошвами сапог эмира. Это было похоже на конец света.