— Меньше восьмидесяти ударов в минуту, — сообщил Шон, отпуская ее запястье. — Значит, насчет жизни среди пастухов вы не соврали. Мы поднялись почти на тысячу футов, пройдя четыре километра.

Дэни ощутила внезапный прилив гордости. Она шла, не отставая, за рослым мужчиной недюжинной силы — и это несмотря на растянутую щиколотку!

«Если бы только Стив видел меня сейчас, — пронеслось в голове у Дэни. — Я бы пристыдила этого надменного подонка!»

— Какая хищная улыбка! — заметил Шон. — Рад, что в вас еще хватает перца и желчи.

— Почему? Нам осталось пройти всего один километр.

— Да. Вот этот километр. — Шон указал на крутой склон, возвышающийся над ними.

Прищурившись и дав волю услужливому воображению, Дэни с трудом разглядела тропу, вьющуюся по неприступному с виду, усеянному каменными глыбами склону. Ее сердце ушло в пятки.

— Дьявольщина! выпалила она.

— Точно так же выразился бы Джилли.

— Кто такой Джилли?

— Там, наверху, есть пещера отшельника, — сообщил Шон, пропустив мимо ушей вопрос Дэни. — Рядом в провале находится озеро и небольшое пастбище для яков.

— Ничего не вижу.

— Там рано темнеет, — продолжал Шон, глядя на склон, — и звезды появляются во всей красе. Сейчас там нет ни души.

Дэни исподволь взглянула на Шона.

— Похоже, вы не раз бывали здесь, — заметила она.

— Я прожил здесь полгода.

— И пасли яков? — недоверчиво спросила она.

— Нет. Медитировал, чтобы стать монахом Лазурной секты.

Не давая Дэни опомниться, Шон вскинул на плечо рюкзак и направился вверх по склону. Он шел, не оглядываясь.

Преодолев первые сто ярдов тропы, Дэни перестала заботиться о том, смотрит ли на нее Шон. Она успевала только идти и дышать одновременно.

С заходом солнца поднялся ветер. Для холода не было ни единой преграды.

К тому времени как Дэни достигла убежища, Шон успел развести костер в крохотной хижине и вскипятить воду в закопченном чайнике. Дэни нырнула в низкую дверь с громким стоном облегчения, наконец-то укрывшись от ветра.

Солнце еще озаряло снежные вершины на высоте нескольких тысяч футов над хижиной, но воздух в укромной долине стал морозным, как жидкий лед.

Глядя на пламя в маленьком, сложенном из камней очаге, Дэни всем своим существом понимала, почему первобытный человек поклонялся огню.

В течение нескольких минут она молча переводила дыхание и согревала онемевшие пальцы над огнем. Она предпочла бы костер побольше, но рядом лежала лишь жалкая кучка дров.

— Вряд ли этого нам хватит на вею ночь, — заявила Дэни.

— Будь вы моим послушником, я отправил бы вас за сухим навозом яков.

— Никуда я не пойду, не надейтесь, — отозвалась Дэни. — Вы не монах, а я не ваш слуга.

Шон слегка улыбнулся.

— Такие, как вы, не становятся монахами, — добавила Дэни.

— Почему вы так решили?

— Похоже, первая моя догадка насчет вашей профессии была самой правильной.

— Вы говорите о ЦРУ?

Дэни кивнула.

— Когда-то я и вправду работал у них, — признался Шон, — еще в те времена, когда шла грязная война в Афганистане. Но потом, как говорится, наши пути разошлись.

Судя по тону Шона, расставание было не из приятных.

— Итак, — подытожила Дэни, — вы были шпионом и отшельником. Кем же еще?

Он пожал плечами.

— А еще — сотрудником частной благотворительной организации, заботящейся о развитии и процветании общества.

Дэни не выдержала и расхохоталась.

— О развитии общества? — язвительно переспросила она. — Вы? Это с вашим-то прошлым агента ЦРУ? И чем же вы занимались? Тренировали партизан?

Шон вытащил из рюкзака металлический футляр и принялся открывать его.

— Я копался в земле, — сообщил он.

— Минировали что-нибудь?

— Напротив — разминировал. Русские расставляли противопехотные мины по всему Афганистану. Моджахеды делали то же самое.

— Ну и что?

— А то, что, когда война кончилась, кому-то надо было взяться за дело и обезвредить мины, пока на них не наткнулись соседские дети.

Дэни застыла над огнем, недоверчиво уставившись на Шона. Его невозмутимость леденила кровь.

— Вы зарабатывали себе на хлеб, разыскивая и обезвреживая противопехотные мины? — наконец переспросила она.

— А еще учил гражданское население обращаться с ними.

— О Господи!

— Господи тут ни при чем, — известил ее Шон. — По оценкам ООН, по всему миру сейчас расставлено около пяти миллионов заряженных противопехотных мин. Платят они не слишком щедро, зато работы всегда хватает.