— Посол Редпас, — наконец начал он подрагивающим голосом, — разве вы не согласны с тем, что ваша организация действует с позиций, так сказать, грубой силы, без поддержки закона?

Редпас забрала микрофон у Джиллеспи.

— Ни в коей мере, — заявила она. — Агенты «Риск лимитед» действуют в рамках правовых структур страны, в которой находятся. Иначе мы рисковали бы подвергнуться таким же обвинениям, как любой гражданин этой страны.

— А если в этой стране отсутствуют эффективные правовые структуры? — возразил Марч.

— Если закон существует, мы придерживаемся его. В противном случае мы действуем исходя из соображений здравого смысла.

— Ваши агенты подготовлены к тактике насилия, — указал Марч.

— Да. Иногда она бывает единственной альтернативой капитуляции.

— Следовательно, вы одобряете частное использование смертельной силы, — торжествующе заключил Марч.

Джиллеспи повернулся и дотронулся до руки Редпас. Она передала ему микрофон.

— Мало кто из людей, пользующихся смертельной силой, искренне одобряют ее, а тем более радуются ей, — сообщил Джиллеспи. — Отчасти моя работа состоит в том, чтобы в «Риск лимитед» не попадали те, кто наслаждается насилием.

Сидней Марч хотел что-то сказать, но Самптер перебил его:

— Мистер Марч, мы теряем драгоценное время, обсуждая скорее философские проблемы, нежели факты. Какой конкретно инцидент или инциденты вы обнаружили? Что позволило сенатору Фицрою заподозрить «Риск лимитед» в неэтичных действиях?

Марч дважды приоткрыл и снова закрыл рот.

— Это я и намеревался прояснить в ходе заседания, — наконец произнес он.

— Но когда сенатор Фицрой предложил провести это заседание, он говорил совсем о другом, — возразил Самптер. — Было упомянуто неопровержимое доказательство. Где оно?

— Я… то есть я надеялся, что…

— Благодарю, — прервал Самптер. — Вы прояснили ситуацию.

Марч вспыхнул и огляделся, ища поддержки у других сенаторов.

Но из них на месте остался только один. Остальные попросту ускользнули, едва поняли, откуда дует политический ветер.

— Полагаю, больше ни у кого из присутствующих нет вопросов к этим свидетелям, — произнес Самптер. В зале заседания зазвенела тишина.

— В таком случае, — нарушил ее Самптер, немного помолчав, — я вновь благодарю вас всех троих за то, что вы прояснили наши сомнения.

— Мы были только рады такой возможности, уважаемый председатель, — отозвалась Редпас.

— Могу себе представить.

Самптер взял лежащий перед ним молоток и решительно ударил по столу вишневого дерева.

— Сим объявляю заседание комитета законченным, — произнес он. — Мистер Марч, я хотел бы побеседовать с вами.

— И не только он один, — произнес голос над ухом Дэни.

Вздрогнув, она увидела рядом Шона. Заслушавшись, она даже не заметила, как он подошел к ней. Рядом с Шоном стоял Джиллеспи.

Дэни почувствовала себя травинкой в лесу могучих дубов. Она поспешно встала.

— Поговоришь с ней потом. — Джиллеспи не дал Шону вымолвить ни слова. — А сейчас у мисс Уоррен встреча с наследниками Будды.

— Как? — изумилась она.

— Да, — подтвердил Джиллеспи. — В четырнадцать часов.

— Я не умею даже приветствовать старшего по званию, сержант, — с улыбкой призналась Дэни.

Шон усмехнулся, Джиллеспи последовал его примеру.

— И все-таки добро пожаловать в наши ряды, мисс Уоррен, — произнес Джиллеспи, — и если это не доставит вам слишком много неудобств, не соблаговолите ли вы начать переставлять свои очаровательные ноги в сторону двери? У нас в запасе двадцать минут.

— Наследники Будды… — повторила Дэни. — Значит, это из-за лхасского шелка?

Джиллеспи и Шон быстро огляделись, убеждаясь, что их никто не подслушивает.

Но поблизости никого неоказалось.

— Да, — приглушенно ответил Джиллеспи.

— Но через сорок минут у меня начинается, семинар, — вспомнила Дэни.

— Вас прикроют.

— Прошу прощения?

— У посла Редпас немало друзей, занимающих высокие посты в академических кругах. Вас прикроют.

— Так просто? — изумилась Дэни. Джиллеспи кивнул.

— Так вы идете?

— Вы никому и ничего не должны, — тихо произнес Шон. — Помните?

— Разумеется, — ответила Дэни. — Идемте, сержант.

Только что завершилось еще одно, более многолюдное заседание сената. Коридор был забит репортерами и съемочными группами. Их мишенью стал сенатор, выступающий против существующей системы налогообложения и за необходимость поддержки бедных слоев населения.

Если репортеры и заметили противоречие в заявлениях сенатора, то указать на него никто не решился.