– Да, у катехонцев много всяких… хитростей. Как тебя вообще угораздило с ними связаться?

– Ну, ты же говоришь, что читала обо мне в газетах. Опасная тварь из тайги орудовала прямо в городе. Албыс. Рыжая ведьма с медными когтями.

– И ты… правда убил её? – недоверчиво спросила она, окидывая меня странным взглядом.

– Ну, я был не один. А иначе, наверное, не сидел бы здесь.

Она покивала, по-прежнему не сводя с меня глаз. А я, кажется, понял, что её так беспокоит. Ведь албыс умела принимать облик других людей. Точнее, вселяться в них, долгое время выдавая себя за прежнего хозяина тела…

Наконец, отвернувшись обратно к своим чертежам, она вздохнула.

– Я всё понимаю, Богдан. В том, что ты связался с Дружиной, наверное, и моя вина.

– Ты-то тут причём?

– Ну, я же тебя знаю. Ты с малолетства такой был… Неравнодушный. К людям тянулся. Коли обижали кого – заступаться лез. Ту же девчушку из Абалаково взять…

– Да, пожалуй. Такой уж я есть.

– Но самое главное – я же чувствовала, что не по душе тебе та жизнь, что мы вели. Всегда вдвоём, ни с кем не сходимся близко. Постоянно переезжаем с место на место. Ты всегда хотел нормальную семью, дом… Потому, наверное, так загорелся, когда я рассказала тебе про отца.

– Ну, а что в том плохого? – пожал я плечами. – Любой человек хочет дом и семью.

Даже тот, кто оказался в чужом мире, в чужом теле, с обрывками чужой памяти. За то время, что я здесь, мне приходится разгребать всякие проблемы, большая часть из которых досталась мне по наследству от прежнего хозяина тела. Но, если не брать их в расчёт – всё равно это временное – то к чему я стремлюсь на самом деле?

А это легко понять по тому, что мне уже удалось достичь за это время.

Я вернул фамилию. Восстанавливаю родовое имение. И собираю вокруг себя людей, которых считаю своими близкими. По сути, неосознанно исполняю мечту настоящего Богдана о семье и доме. Да, наверное, и свою тоже. А всё остальное – деньги, образование, даже развитие Дара – это даже не цель, а просто средства для того, чтобы защитить своих, и дать им самое лучшее.

Кстати, о развитии Дара…

– От албыс я кое-что перенял. Думаю, тебе будет интересно взглянуть…

Я взял из штабеля дров, лежащих рядом с печкой, кусочек коры, выцарапал на нем руну Преграды и напитав эдрой, придал Преграде форму выпуклой линзы. Получилось что-то вроде гриба с прозрачной, почти невидимой шляпкой.

Передавая этот, с позволения сказать, артефакт матери, я чувствовал себя дошколёнком, слепившим уродливую поделку из пластилина. Но, как и любая мать, Дарина лишь умилилась моему подарку.

– Ого! Неплохо. И что же, сам до этого додумался?

– Да так… Пробую силы понемногу. Я так недавно целую толпу остановил. Размножил эти руны, соединил их между собой сеткой вот так, – я загнул указательные пальцы и зацепил их друг за друга. – Запитал эдрой, заякорил об землю – и получилась невидимая стена.

– Хм… Интересно. Но грубовато. И это ещё мягко говоря, – улыбнулась Дарина. – Слишком хлипкая основа. Даже если влить уйму эдры – такая стена не продержится и десяти минут.

«Ну, если честно, она и пяти не продержалась…».

– Да я понимаю. Я только начинаю учиться. Но, может, и завтра смогу чем-то помочь.

– Может быть. В само начертание заговора я тебя пускать не рискну – слишком сложно. Но ты мог бы помочь насытить плетение эдрой, чтобы укрепить его. Силища в тебе чувствуется огромная. Тебе, по-моему, даже плести особо ничего не надо – сырой эдрой можешь с ног сшибить…

Я невольно усмехнулся – тут она тоже была недалека от истины.

Снаружи вдруг донёсся протяжный, пробирающий до самых костей волчий вой. Где-то совсем близко, явно в границах деревни. Звук этот заставил смолкнуть все разговоры – люди замерли, прислушиваясь.

Ответный вой был слабее и дальше – если бы я не переключился в Боевую Форму, то вряд ли его услышал бы. Но зато откликнулось сразу три или четыре твари, с разных сторон. А возле ворот, судя по звукам, орудовало уже с полдюжины волков – прислушавшись, я различил урчание и характерные звуки рвущейся плоти.

– Носорога дербанят. Пока ничего страшного.

В тишине негромкий голос Ильи Колыванова расслышали все, даже в дальних углах избы. Сам Илья сидел в сторонке, прислонившись спиной к беленому боку печи и стругая какаю-то деревяшку. Сейчас он откинулся назад, прикрыв глаза и поводя головой из стороны в сторону, будто разглядывая что-то. От ауры его куда-то в потолок тянулся заметный шлейф эдры. Все три пса его тоже грелись рядом у печки, но сова осталась снаружи, и через неё он мог наблюдать за окрестностями.

Надо и мне уже осваивать что-то подобное. Тем более что есть даже готовое решение – албыс ведь умела плести призрачные «камеры наружного наблюдения». Сейчас расставил бы их по периметру деревни, и было бы куда спокойнее…

Я попробовал вызвать саму албыс, но на мой призыв она лишь раздражённо зашевелилась, будто пытаясь съёжиться ещё сильнее. Да уж. Вот тебе и соратница. Дезертирует, даже не добравшись до настоящего боя. Впрочем, лишний раз доказывает, что доверять ведьме не стоит, и если найдётся способ без ущерба для себя разорвать этот вынужденный симбиоз – то нужно будет сделать это, не задумываясь.