Соседка Никиты неуверенно мне улыбнулась, и они вдвоём направились в другую сторону. Я же пошёл искать библиотеку.

Она оказалась открыта, внутри никого не было.

Не сказал бы, что было жарко, однако на столе работал маленький вентилятор. К его решётке были зачем-то привязаны тонкие полоски бумаги, которые трепетали, издавая тихий шелест.

— Доброе утро, — сказала высокая блондинка в синем блейзере, подняв голову. Глаза у неё были голубые и прозрачные, как вода. — Что вам угодно?

— Я в школе первый день. В этой, в смысле, — поправился я, чтобы фраза не звучала странно. — Мне нужно получить учебники?

— Фамилия?

— Оболонский.

— Имя?

— Владимир.

— Какой класс?

Задавая вопросы, девушка быстро заполнила сложенную вдвое картонку и ушла. Но вскоре вернулась со стопкой учебников. Она записала на бумажку книги, которые выдавались, попросила расписаться, а затем спросила:

— У вас есть, во что их положить?

Я отрицательно покачал головой.

— Нет. Не подумал об этом.

— Ничего, — библиотекарша достала из-под стойки полиэтиленовый мешок и протянула мне. — Можете оставить себе.

Поблагодарив девушку, я сложил книги и направился к выходу. Когда оказался за дверью, уже собирался пойти искать четырнадцатый кабинет, как вдруг передо мной нарисовались три парня. Все — на голову выше. Явно из старшего класса.

— Так это ты Оболонский? — глядя на меня сверху вниз, спросил тот, что стоял в центре.

Тон его мне сразу не понравился. В нём звучала неприкрытая агрессия.

— Он самый, — ответил я сдержанно. — С кем имею честь?

В общении с людьми я старался подстроиться под их манеру разговаривать, постепенно изучая нюансы: как аристократы общались с равными себе, со стоящими ниже на социальной лестнице и так далее. Конечно, прошло маловато времени, чтобы овладеть всеми тонкостями, но, поскольку уже было ясно, что в этом мире мне придётся провести некоторое неопределённое время, приходилось маскироваться.

Парень хмыкнул. Его дружки тоже оскалились.

— Черепов, — представился блондинчик, глядя на меня с превосходством. — Леонид.

Повисла пауза, в течение которой он словно ждал, что фамилия меня поразит или смутит. А то и испугает. Но, по понятной причине, никакого эффекта она на меня не произвела.

— Не слыхал, — ответил я, наконец, пожав плечами.

Парень нахмурился. Затем его губы скривила усмешка.

— Неужели? — процедил он. — Так-таки и не слыхал?

Я покачал головой.

— Увы. А должен был?

На этот раз мой собеседник уже открыто ухмыльнулся.

— Да было бы неплохо. Ну, да ничего. Ещё услышишь, — добавил он с угрозой. А затем махнул рукой приятелям. — Пошли, парни! Скоро звонок.

Все трое вальяжно двинулись по коридору.

Хм, интересно, какие у них претензии к новичку. Надо бы вопрос прояснить. Только как?

Пока шёл к кабинету, решил для начала поинтересоваться у Никиты — раз уж мы с ним начали общаться. Если это можно так назвать.

До урока перемолвиться с ним я не успел: припёрся только к самому звонку. Но после урока русского языка, на котором было откровенно скучно, ибо я не видел смысла изучать какие-либо правила (демоны владеют всеми языками мира, а если даже каким-то и нет, то мгновенно обретают его понимание — это наш общий дар), подошёл к нему и его соседке.

— Прошу прощения, можно кое-что спросить?

— Конечно, — улыбнулся Никита. — В чём дело?

— Я тут встретил некоего Леонида Черепова. Не скажу, что мило пообщались. Мне показалось, что у него ко мне какие-то претензии.

Рыжий озадаченно покачал головой.

— Не знаю такого. Наверное, он из старшего класса?

— Вроде того.

— Я могу предположить, в чём дело, — заявила вдруг соседка Никиты. — Кстати, меня Алёной зовут.

— Строганова, — подмигнул мне Никита.

— Перестань! — сморщила носик девочка. — Это не имеет значения. Так вот, меня дома всё время заставляют изучать роды, гербы и прочее. Это важно для будущей светской жизни. Вам тоже не помешало бы, кстати.

— Скучно, — демонстративно зевнул Никита.

— Ага, скучно! Такие вещи надо знать. Иногда они позволяют избегать неприятностей.

— Я неприятностей не боюсь! — тут же выпятил грудь рыжий. — И, если ты про дуэли, то…

— Я, конечно, извиняюсь, — прервал я его, — но что ты хотела предположить насчёт Черепова?