Даже ледник указывал на то, каким огромным когда-то было семейство Снарков – в этом ледяном помещении без труда поместилось бы целое стадо свиней и коров – если их развесить на крюках под потолком, на специальных балках. Пустые шкафы и полки намекали, что когда то они ломились от хранящихся тут продуктов и кувшинов.

Сейчас ледник был почти пустой – все продукты Снарка ютились в каком-то огромном, но, увы, одном, буфете. Несколько ломтей говядины завёрнутых в как следует навощенную парусину, пара кувшинов с соком, и несколько корзин набитых бобами, арахисом и зеленью.

Милалика заглянула в буфет – оттуда на неё, грозно шевеля усами, уставился громадный, наглый таракан.

Увидев Милалику, тараканище дал дёру, но девушка оказалась быстрее и одним ударом руки предала его жуткой и чудовищной казни. Затем осмотрела корзины, но вот беда – яиц не было. Бекона тоже.

Скрипнув зубами, Милалика подняла свёртки с мясом решив побаловать народ на завтрак жаренным «крошевом».

Жил-был бедный студент,

Не имел он монет.

Но однажды, средь бед,

Он нашёл кошелёк.

Что же делать ему?

Съездить в лавку!

Там купить овощи, мясо,

Похлёбку сварить.

Положил он в кастрюлю

Мясо, морковь,

Картошку, лук,

Посолил, поперчил.

И поставил на огонь,

Пусть кипит и варится.

А пока он учил,

У него всё готовилось.

Вот и всё, вот и всё,

Вот и готово.

Вот и вся песенка,

Вот и весь сказ…

Виктория, напевая свою песенку – Милалика отметила, что странная рыжеволосая девушка вообще любила петь незатейливые песенки, спустилась со второго этажа и, помахивая полотенцем, вышла на улицу, окунуться в кадушке с водой.

Покачав головой, Милалика посмотрела по сторонам, а затем, поставив корзинку на пол, прошлась по леднику, чувствуя, как под её босыми пальцами медленно тает толстый слой изморози – в подвале было довольно прохладно, раз тут изморозь была аж в виде снега.

В самом углу подвала сиротливо стоял огромный буфет, набитый старомодной, уже давно вышедшей из моды посудой – битые медные кастрюли, миски, тарелки и кружки из чистой меди.

Всё было пыльным, грязным и уже успело немного позеленеть – даже холод в леднике Снарка не мог сохранить от окисления медную посуду.

Милалика присмотрелась к тряпке, на которой лежала гора посуды – это была чёрная материя, на которой грубыми стежками, был нашит какой-то странный символ – оскаливший зубы череп, под которым было видно две скрещенные кости. Говоря проще это был пиратский флаг, который кто-то из Снарков постелил в буфет, дабы составить на него гору простой моряцкой посуды.

Вытянув руку, Милалика прикоснулась к флагу, на миг, представив, какая же долгая история может скрываться за этой вещью… Кто знает, сколько лет назад этот флаг лёг под эту кучу посуды, и кому он успел принадлежать? Семья Снарков явно хранила в своей истории много таинственных загадок.

Милалика покачала головой – ей стало интересно – а не оставит ли она какой след в славном семействе Снарков? Или будет просто тенью, иллюзией, что мелькнёт в истории этого древнего семейства и исчезнет без следа?

…Кухня дома Снарков была такой же основательной, как и сам дом – здоровенная комната с высоким потолком, оборудованным окошечками под потолком, которые нужно было открывать, что бы запахи кухни выдувало на улицу, а не гнало в дом, привлекая этим орды мух. Огромный стол с гранитной плитой, на котором можно было порубить для похлёбки хоть целого барана. Массивный бак с водой, позволял мыть руки кухонные приборы – хотя посуду, по старинке, мыли и сушили на улице. Одна из стен кухни была целиком отдана под шкафы с посудой самого разного типа.

Печь была очень странной – Милалика никогда не видела ничего подобного – она напоминала камин, с большой плитой, причём изнутри печка была разделена на несколько частей, отделённых друг от друга не только кирпичами, но и заслонками. Эта система позволяла при помощи заслонок регулировать температуру в разных частях печки, позволяя на одной стороне плиты – кипятить воду с мрачной курицей, а на другой стороне – «томить» кашу или рис.

Так же печка Снарка была оборудована совершенно непонятным для коренной американки – Виктории, девайсом – кольцами для томления горшка – они же конфорки. Конфорки надо было снимать, сообразно размеру горшка или кастрюли, что ставился на огонь.

Для Милалики эти конфорки не представляли ничего странного – в её родной веси, да и в селениях староверов, по соседству, ни одна печь не обходилась без них. Но вот для Виктории данное усовершенствование печи было не просто в новинку, а в диковинку. Поэтому она обычно с опаской смотрела на то, как Милалика орудует ухватами и горшками, перемещая их по печке, словно шахматист – фигуры.

…Печь уже была подтоплена – Жан-Палаш может быть готовил омерзительно (из-за чего Виктория и Милалика постоянно заменяли его во время дежурства на кухне), но вот печь топить он умел очень хорошо, и мог, в прямом смысле слова, развести огонь даже под проливным ливнем. Обычно он вставал утром ещё до рассвета и, запалив печь, снова ложился спать.