Он перепрыгнул через перила и промчался через спутанный подлесок, сползая по крутой насыпи, почти теряя равновесие, используя обнаженные корни, чтобы остановить свои ботинки и удержать равновесие, пока он не оказался в нескольких футах от того места, где она лежала. Солнце входило и выходило из облаков, отбрасывая резкие движущиеся тени. Она плавала, наполовину погруженная в кашицу из грязи, воды и льда, ее туловище повернулось набок.

Двое солдат последовали за ним.

«Держись оттуда подальше», — крикнул один из них.

Он был не в настроении и нашел свой значок: «Глупые придурки. Кто тебе сказал это сделать?»

Солдаты остановились в нескольких футах от них.

Он взглянул на Петрову. Острые углы ее шеи и ног свидетельствовали о ее смерти.

«Кто ты, черт возьми?» — спросил один из солдат.

Он повернулся к ним и с отвращением покачал головой. «Я федеральный агент, который надерет тебе задницу за убийство единственной зацепки, которая у меня была».

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

ОСТРОВ ПРИНЦА ЭДУАРДА, КАНАДА, 10:49 утра.

Зорин затянул ремни парашюта. Когда он впервые прошел обучение в 1970-х, оборудование было рудиментарным, ненадежным и часто опасным. Более чем один из его сокурсников был ранен или убит. Парашютный спорт не пользовался популярностью среди стажеров КГБ, но ему это понравилось, он сделал около сотни прыжков. Он специально просил парашют, предназначенный для больших высот и лучшей маневренности. Не совсем по военному качеству, но достаточно близко. Прыгать ночью было проблематично с самого начала, но как только парашют открылся, падение было таким же, как и при любом другом падении, особенно с появлением очков ночного видения — роскоши, которую у него не было возможности испытать в прошлом.

«Гольфстрим» вовремя пересек Атлантику. Они нашли Северную Америку в Ньюфаундленде, их курс был скорректирован с запада на юг, прямо на Нью-Йорк. Над заливом Святого Лаврентия пилоты по радио сообщили в службу управления воздушным движением Канады, что у них возникли проблемы с герметизацией, и попросили разрешения на несколько минут спуститься ниже трех тысяч метров, чтобы они могли решить эту проблему. Земля сначала замутилась, затем согласилась, скорее всего, обеспокоенная тем, что отказ может привести к катастрофе.

Он надел шлем на голову.

Его пистолет был надежно спрятан в рюкзаке под черным комбинезоном, который ждал вместе с парашютом, как и его последние деньги. Немного. Может быть, 5000 долларов США, этого должно быть достаточно. Русские рубли, которые он оставил на борту, с этого момента для него бесполезны. Карты Google предоставили место для прыжка вдоль северного берега. Остров принца Эдуарда был огромен, простираясь на 220 километров с востока на запад и на 64 километра в самом широком месте с севера на юг. Он знал это место. Низкий холм из красного песчаника и плодородной почвы, он был домом для около 140 000 человек, многих потомков французских и британских колонистов 18-го века. Он посетил ее столицу, Шарлоттаун, еще во времена КГБ.

«Мы приближаемся к берегу», — сказал ему пилот по внутренней связи.

Сегодня ночью светила только четверть луны. В кабине уже был разгерметизирован воздух, свет погашен. Идея заключалась в том, чтобы немного отклониться от курса, который обычно проходил бы прямо над Новой Шотландией, свернув на пятьдесят километров на запад прямо над принцем Эдуардом. Как только он уйдет, пилоты исправят отклонение, обвиняя его в проблеме с наддувом, и надеются, что никто их не спросит.

«Меньше минуты», — сказал пилот.

Он схватился за дверную защелку и распахнул ее. Тяжелая панель падала внутрь на кронштейнах под углом в полные девяносто градусов. Холодный воздух ворвался внутрь, но он был одет в три слоя, включая пальто под комбинезоном, перчатки, полную балаклаву и шлем с очками. Один из пилотов появился в дверном проеме летной кабины и поднял две руки, показывая десять пальцев. Сила привычки заставила его еще раз проверить пряжки желоба на всех контрольных точках.

Вроде все нормально.

Теперь были показаны только пять пальцев.

Три.

Два.

Один.

Он хлопнул себя по груди.

И прыгнул.

Горький холодный воздух обрушился на него, но многослойность делала свое дело. Он знал математику. Через три секунды он двигался со скоростью восемьдесят километров в час. Через шесть секунд его скорость увеличится до двухсот километров в час. Весь прыжок должен занимать не более трех минут, максимум. Все в воздухе произошло быстро, это было похоже на падение носом в аэродинамическую трубу. Его лоб напрягся. Его щеки под шерстью балаклавы, казалось, стекали с его лица.