Лекс проводит рукой по своим густым волосам, издает хриплый смешок и смотрит в телевизор.

— Мне не нравится, когда ты пялишься на меня, — говорит он, не отрывая взгляда от телевизора.

— Мне не нравится носить твою сперму, — бормочу я себе под нос.

Он натягивает улыбку и жестом подзывает меня к себе. Я продолжаю сидеть в ужасном кресле мотеля.

— Сейчас же, — командует он. У него есть тон, который он использует, чтобы показать мне, что у меня нет другого выбора, кроме как послушаться, и эти слова звучат требовательно. Я встаю и подхожу к нему, а он трет рукой у меня между ног и прикусывает губу. — О, кролик, ты останешься в этих трусиках на ночь. — Он задевает мою киску. — Как ощущается моя сперма? — он рычит, сжимая мои волосы в кулак и притягивая меня к своему рту. Его губы остаются на расстоянии от моих, чтобы добиться немного большего, чем просто вывести меня из себя. Мои темные волосы в его руках все еще мокрые, и капли холодной воды падают на мои плечи и заставляют дрожать.

— Это заставляет меня чувствовать себя отвратительно.

— Привыкай к этому, потому что я не могу дождаться, когда увижу тебя покрытой моей спермой, милая крольчиха.

— Мы больше ничего не сделаем, — говорю я, упираясь руками ему в грудь.

Лекс рычит — чувственный звук, который делает меня слабой.

— Мне нравится, когда ты думаешь, что я не окажусь внутри тебя. Возможно, мне придется разорвать тебя на части, чтобы попасть туда, но я все равно это сделаю. Сегодня я оставлю в покое твою уязвимую маленькую киску. Но скоро ничто не удержит меня от того, чтобы трахнуть тебя.

Он отпускает мои волосы и убирает руку между ног. Лекс похлопывает по свободной стороне кровати. Водоворот возбуждения, который я испытываю, смущает меня сильнее, чем когда-либо в жизни.

Он приподнимает одеяло и смотрит на меня, но я качаю головой. На этот раз есть еще одна кровать. Мне не нужно с ним спать. Я встаю и поднимаю одеяло на другой кровати, прежде чем лечь на нее. Как только я переворачиваюсь на другую сторону, то слышу шорох, а затем порыв холодного воздуха, когда мое одеяло поднимается… Его тепло окутывает меня, когда он ложится в постель позади меня.

— Если ты не хочешь идти ко мне, то я приду к тебе. Я тебе не доверяю. Ты можешь попытаться снова сбежать, маленький кролик.

Я не убегу, хотя все в моем теле говорит мне, что я должна, особенно влажность между ног.

Бежать не только от него, но и от себя тоже.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Я просыпаюсь в постели, совсем один. Сажусь и ищу Селену, уверенный в том, что она ушла. Видимо, она все-таки поняла, как быть тихим маленьким кроликом. Я расслабляюсь, когда слышу звук воды в душе. Хорошая девочка. Она может мыться сколько угодно, но это не последний раз, когда я покрою ее своей спермой. Возможно, она сняла трусики, но мне нравится, что она спала, по крайней мере, какое-то время — с моим освобождением на ее коже. Мне нравится, что ее так разрывает между желанием и ненавистью.

Но ей нужно учиться. Я не позволю ей носить трусики, если она не будет одета так, как этого хочется мне.

После того, как она вышла из душа, мы загружаем наши вещи в машину и снова отправляемся в путь. Несколько часов спустя она сидит рядом со мной, глядя в окно с пассажирской стороны на закат. Селена не разговаривала со мной с тех пор, как мы тронулись в путь.

— Ты действительно все еще злишься из-за своих трусиков?

Она не смотрит на меня.

— Дело не в том, что ты сделал, а почему.

О, она говорит.

— Тогда скажи мне, почему это тебя беспокоит.

Ее глаза закатываются, и это напоминает мне, насколько она молода. Какая наивная и невинная.

— Потому что ты хочешь владеть мной. А я не чья-то собственность.

— Ты понятия не имеешь, что будет, когда я захочу владеть тобой, милый кролик.

Ее глаза вспыхивают в моих, в них излучается страх.

— Мы не пойдем дальше. Ты принимаешь желаемое за действительное, но это не приведет тебя ко мне, Лекс. Шансов ноль, так что оставь это. — Ей так сильно хочется верить словам, слетающим с ее губ. Хочет, чтобы я тоже им поверил.

— Мне не надо принимать желаемое за действительное. — Я похлопываю по лапке кролика. — И мне не нужна удача. Я похороню свой член внутри тебя, прежде чем закончится эта поездка. Обещаю.

Ее щеки вспыхивают красным от моих слов. Несмотря на то, что я сдерживаю ту свою сторону, которая могла бы увлечь ее против воли, я выпущу эту сторону на волю, прежде чем мы доберемся до места назначения. Даже если бы мне не пришлось убивать ее, я бы удостоверился, что отпустил ее обратно к мужу с моей спермой, вытекающей из нее.

Сворачиваем на другую проселочную дорогу, а затем еще на одну. Это все, что мы делали, и из-за этого поездка кажется вечностью без какого-либо результата, который бы стоил наших негнущихся колен и онемевших задниц. Въезжаем на знакомую мне парковку. Я мог бы воспользоваться возможностью размять ноги, и мне нужно удостоверение личности, что-то, что я мог бы использовать, чтобы пересечь границу без подозрений. Я слишком большой, чтобы прятаться в чертовом багажнике.

Проведя в тюрьме десять лет до побега, у меня не осталось привычных связей, но я знаю человека, который умеет их создавать. Он был довольно неприятным персонажем, даже по моим стандартам, но у Родни есть средства, чтобы обеспечить то, что мне нужно. Я тащу нас к его порогу, надеясь, что он все еще живет в захудалом жилом комплексе. Если он не в тюрьме, то должен быть здесь.