— Трекер? — спрашивает он, качая головой, что выглядит чертовски осуждающе для человека, который держит меня на мушке.

— Это сложно.

Он смотрит на меня, прежде чем опустить взгляд.

— Веди, кролик. — Он указывает вперед стволом своего пистолета.

Кролик? Я ненавижу, что он так меня называет. Я не хочу получать от него прозвища. Я хочу накричать на него и сказать, чтобы он называл меня Селеной или вообще никак, но когда открываю рот, слова застревают у меня в горле. Мельком вижу его сильную челюсть и понимаю, что ему, вероятно, было бы все равно, если бы я сказала ему, что ненавижу это прозвище. Я ничего о нем не знаю, но он не похож на понимающего человека. Он похож на психопата, который осуждает меня за мой жизненный выбор, но это не я угнала машину с женщиной, чтобы сбежать от чего-то.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Девушка не перестает грызть свои гребаные ногти, когда мы въезжаем на парковку захудалого мотеля примерно в часе езды к югу от того места, где она меня подобрала. Уже темно, и дождь не прекращается. Ритмичный звук капель и постоянное постукивание ее ногтей по зубам сводят меня с ума. В этот момент я хочу отрезать ей пальцы, чтобы прекратить шум.

— Ради любви к богу, остановись! — Я кричу. Она медленно отводит руку от лица и кладет ее обратно на руль.

Спасибо, черт возьми.

Я засовываю пистолет в задний карман своих спортивных штанов и прячу его под футболкой. Дождь хлещет по нам, как только мы выходим из машины. Когда мы оказываемся под дешевым виниловым навесом, я притягиваю ее к себе, наклоняюсь и шепчу ей на ухо.

— Не делай глупостей, кролик.

— Прекрати называть меня так, — шепотом огрызается она.

— Давай, кролик. — Я ущипнул ее за бок, и она сделала резкий шаг вперед с сердитым румянцем на щеках. Я хочу иметь с ней дело не больше, чем она хочет иметь его со мной. Было бы проще и спокойнее убить ее и забрать машину. К тому времени, когда кто-нибудь найдет тело, я буду в Мексике.

Она еще ничего не сделала, чтобы довести меня до этого, но это все равно останется одним из вариантов.

Мы входим в вестибюль, и над головой звенит звонок. Обои изо всех сил пытаются удержаться на стенах, а те, что остались целыми, почернели от плесени. Я смотрю на Селену. Ясно, что она никогда раньше не была в такой дыре, как эта. На ней слегка влажный блейзер и брюки, ради всего святого. Она выглядит чистой и невинной. Я чертовски уверен, что точно нет.

Из задней комнаты ковыляет худощавый старик. Его глаза перебегают с одного на другого.

— Чем я могу вам помочь, ребята? — спрашивает он, нахмурив седые брови.

— Нам нужна комната на ночь, — говорю я.

— Хорошо. Нужно удостоверение личности с фотографией и кредит…

— Нам нужна… комната. — Я говорю низким и ровным голосом, обнимая ее за талию. Ее губы сжимаются от моего прикосновения, и я надеюсь, что он не замечает, что она явно здесь не по своей воле. Мне не нужна еще одна смерть на моих руках так скоро.

На лице мужчины появляется понимание, и жар заливает его щеки почти так же сильно, как и ее.

— О, такая комната. — Он поворачивает голову, чтобы посмотреть в сторону. — Восьмидесяти долларов наличными будет достаточно, — говорит он с кокетливой улыбкой. Его глаза путешествуют по ее телу и переполняются голодом, и я испытываю искушение вырвать их и заставить его съесть их.

Я прочищаю горло. Когда Селена не достает свой кошелек, я снова щиплю ее за бок. Она издает тихий писк и достает наличные.

Мужчина наклоняет голову.

— Вы в порядке, мисс?

Я крепче прижимаю ее талию к своей.

Она одаривает мужчину неискренней улыбкой.

— Да, просто нервничаю. Я здесь первый раз.

— Надеюсь, не последний, — говорит он с отвратительной улыбкой.

Я впиваюсь ногтями в ее бок. Она не сделала ничего плохого, но он ведет себя как свинья. По большому счету, я ничем не лучше, но, по крайней мере, я стараюсь не тратить время на то, чтобы оценить не фигуру.

Когда она зачесывает свои темные волосы назад и заправляет несколько прядей за ухо, я замечаю, что ее обнаженная шея окрасилась в пурпурно-розовый оттенок. Ее губы плотно сжаты, а челюсть напряжена. Ей так некомфортно, что, как по мне, является нормальной реакцией для порядочных людей, которых похищают против их воли.

Дождь продолжает барабанить по асфальту, когда мы выходим из вестибюля. За этим легким стуком скрывается зловещая тишина. Тяжелая тишина под дождем. Она спешит вперед, ее глаза перебегают от одной пронумерованной двери к следующей, пока она не останавливается у нашей комнаты на ночь. 306. Шестерки нет, но она явно когда-то была. Это видно по грязному контуру, который остался на поверхности. Я открываю дверь и впускаю девушку внутрь.

Она тянется пальцами к лицу, чтобы прикрыть нос, и я не могу ее винить за это. Нас встречает ароматный букет несвежей мочи, а простыни выглядят так, будто последние десять лет их пропускали через одну и ту же стиральную машину. Потертое одеяло, вероятно, было там с 1963 года, но телевизор на перекошенном комоде выглядит новым. Ковер покрыт пятнами, которые накопились за многие годы с тех пор, как была построена эта дыра. Таракан пробегает вдоль плинтуса. Он делает паузу и, кажется, оценивает Селену с тем же ужасом, что отражается и в ее насыщенных карих глазах.