Прямой как удар барана об ворота тычок факелом – и звигг верещит, отскакивая в сторону и слетая со стола. Подкоптить его не подкоптило, но приятного, видно, было мало. Всего секунда мне понадобилась для того, чтобы принять решение о взятии инициативы в свои руки. Я спрыгнул на каменный пол, опять едва не поскользнувшись, – кровь на подошве осела надёжно, – и быстрым, но не безрассудным шагом двинулся на последнего противника, который растерял весь боевой азарт и отчаянно, даже как-то карикатурно пятился, едва не падая и нелепо размахивая руками. Я же только сейчас почувствовал себя очевидно сильнее своего врага, поудобнее перехватил кинжал и, кажется, даже кровожадно оскалился…

А в следующее мгновение мир расцвёл всеми цветами радуги, а прокатившийся по голове оглушительный звон пополам с болью лишил меня ориентации в пространстве. Я упал, выронив факел, но кинжал по уже выработавшейся за два предыдущих столкновения привычке пропал в инвентаре. Звигг же, радостно взвизгнув, резко сблизился и замахнулся, не оставляя мне иных вариантов. Чувствуя, как сгорают единицы здоровья, пытающегося ускорить моё восстановление в критической ситуации, и понимая, что мне нужно просто продержаться немного, я вскинул левую руку, приняв на неё стремительный и мощный удар дубинки.

Хрустнуло что-то или нет я вам сказать, к сожалению, не могу, так как звон в ушах не утихал ни на миг. Но боль, охватившая левую руку, была жуткой, а регенерация за счёт здоровья практически полностью сконцентрировалась именно на повреждённой конечности. Я же, пытаясь разглядеть что-то за вспышками перед глазами, окончательно завалился на бок и выронил факел на радость засранцу, ударившему меня в спину и сейчас подбирающемуся поближе. Хотя, какое поближе?! Я уже мог его пнуть, что тут же и проделал, вложив в судорожное движение всю свою боль и желание отомстить.

Болезненный вой диверсанта стал музыкой для моих ушей, но на левую руку, которой я опять, предвосхищая грядущую боль, закрылся, обрушился ещё один удар. Я уже и так находился в не самом адекватном состоянии, а после новой вспышки боли, похоже, окончательно слетел с нарезки. В руке материализовался кинжал, а я сам на четвереньках бросился на проворного, но не успевшего среагировать звигга.

Тот честно пытался отступить, но строение его ног для таких дел, как оказалось, подходило плохо, и спустя пару секунд я уже придавил его к полу, дважды коротко, без замаха вонзив кинжал в дёргающееся горло вопреки попытке ткнуть меня дубинкой в лицо. Ткнуть-то он меня ткнул, да только без замаха толку – шиш, на фоне руки-то.

Кровь брызнула в глаза, но отвлекаться времени не было: я через боль в левой руке схватил умирающего уродца за плечо, попытавшись швырнуть его куда-то в сторону последнего врага. Не получилось: звигг оказался тяжёлым и скользким, а моя левая конечность слишком слабой и подрагивающей от боли. За эту свою самоуверенность я поплатился ещё одним пропущенным ударом, пришедшимся по бедру и заставившим меня сесть на задницу. А следом ещё одним. И ещё. Последний звигг, этот чёртов пнутый мной диверсант, разъярился и слепо молотил меня дубинкой, не особо замахиваясь и даже не пытаясь добраться до головы, которая сейчас казалась мне особенно уязвимой. Ведь болело всё, взор застилала вполне настоящая кровь, чёрт пойми кому принадлежащая, а кинжал то и дело норовил выскользнуть из ладони. Здоровья не осталось вовсе: всё ушло на регенерацию головы и руки, так что сейчас я мог рассчитывать только на себя, безо всяких сверхъестественных способностей.

Неудавшийся пинок, оказавшийся скорее толчком, бросил звигга в сторону, но тот устоял на ногах и не упал. Зато я успел перевернуться и встать на четвереньки, и теперь силился подняться… Зря силился, так как тварь, наконец, допёрла, куда надо бить, и чередой уже известных мне стремительных прыжков бросилась вперёд. Кинжал, прежде подрагивающий в ладони, замер, а алая пелена схлынула с глаз, оставив меня только с заливающей лицо кровью. Но даже такое состояние было лучше, чем то, что я испытывал секундой ранее, так что звигга удалось встретить во всеоружии. Снова подставив левую руку под удар, я навалился на «гоблина», подмял его под себя и по отработанной схеме вскрыл тому горло, дождавшись, пока тушка затихнет, а мне капнет опыт…

… и новый уровень, которому я был рад больше, чем чему бы то ни было ещё в этой жизни. Ведь очки здоровья подскочили до максимума и зафиксировались на этом уровне при том, что тело начало регенерировать… и я понял, что, похоже, опять чуть к чёртовой матери не сдох!

Потому что, вскочив на ноги, я обнаружил под собой столько крови, сколько могло натечь только из потенциального мертвеца. Весь пятачок земли, на котором я барахтался и боролся за жизнь, был ею залит, отчего даже развороченная пауком грудь показалась незначительной мелочью! Ну, не прям мелочью, конечно, но и не тяжелейшим испытанием в жизни так точно.

А опыта… опыта хватило единичка к единичке на повышение уровня, не иначе как это было задумано изначально, в игре ли, в не-игре ли – разницы нет…

Спохватившись, я запоздало заозирался, но ни малейшего движения вокруг не увидел. Зато в самом центре зала взгляд наткнулся на сундук, которого, я готов поклясться, изначально тут не было. Да и выглядел он слишком уж свеженьким для заваленного хламом на столах помещения, сумевшего скрыть от моего взора третьего ублюдочного карлика. Он ведь не невидимым был, иначе что ему стоило и дальше таким оставаться? Просто воспользовался моей невнимательностью и, чего уж греха таить, проснувшейся после победы над скелетоном самоуверенностью. Я же даже толком не огляделся вокруг. Со стола, опять же, слез, как только подумал, что остался один-на-один с маленьким задохликом, вооружённым дубинкой. Быстрый? Так я тоже! Сильный? Я намного сильнее!