— Нет, — Лассаэр заметил, что Ваэль оказалась обескуражена его ответом.

Разговор уже пошел совершенно не по плану Ваэль.

— И ты не связан с Первым Архонтом?

— Связан.

Ваэль окончательно растерялась. Несколько мгновений они молчали. Лассаэр предполагал, что, вероятно, зря сейчас все это говорит, но он так устал от блуждания вокруг да около, что решил: будь что будет.

— Его стараниями я больше не демон. И, возвращаясь к первому вопросу, я знаю о них все, потому что был одним из Королей. Но теперь я просто ищу Первого Архонта, потому что моя душа принадлежит Ему. Я ничего не знаю о Нем и Его планах. Но, учитывая то, как Он противостоял демонам на Земле, я полагаю, что Он предпочел бы, чтобы я сделал все, что могу, чтобы остановить их здесь.

Ваэль никак не была готова к такому. Она шагнула назад и остановила время. Ей очень нужно было над этим поразмыслить.

— Что ж, ладно. Если так хочешь забиться в свою нору и никогда оттуда не вылезать, то пожалуйста, — с этими словами Архонт небрежно бросила ключ в направлении к Риттеру и, развернувшись, ушла.

Юноша был опустошен. Он продолжал стоять и смотреть туда, где были глаза Мелиссы перед тем, как она отвернулась. Единственный человек в мире, которому было не плевать на него, ушел. И вновь вокруг сгустилось одиночество. Мир стал темным и серым, каким был каждый день до и, вероятно, будет после. Риттер вспомнил ту улыбку, которой девушка одарила его сразу после его пробуждения с ней в одной кровати. Она была рада, что он жив, он это понял. Риттер привык к тому, что всех это только раздражает. Даже те демоны, что не пытались его убить, всегда злились, узнав, что человек все еще жив. Хотя чаще боялись. Но никто не был рад его жизни. Отец и мать в этом мире были какими-то безликими, вечно занятыми людьми, которые, как и он, старались быть незаметными. А потому и вспомнить о них было нечего. Но Мелисса… Она добилась того, чтобы его допустили до интересных ему занятий. Хотела, чтобы Лилиэль тренировала его. Даже пришла помочь ему выбраться из комнаты. А что в итоге? Принципы, которые никогда не сработают, заставили ее отвернуться и уйти. То, как она ворвалась в его жизнь и будоражила каждый раз, хоть это было и страшно, и совсем портило планы Риттера, все это было единственными хорошими событиями с тех пор, как он узнал о существовании демонов.

Под ногами Риттера земля становилась все более черной, и его все сильнее затягивало внутрь. Он физически ощущал, как стал в стократ тяжелее и погружается в пучину. Мир и Риттер становились все более пустыми с каждой секундой.

“Безразличие вселенной”.

Сила тяги стала слабеть. В ответ на это перед глазами вновь появилось лицо Мелиссы, но теперь она не улыбалась. Теперь ее взгляд был безразличным, и Риттер ощутил укол в сердце.

“Ей плевать”.

Тени вокруг снова начали сгущаться, но душа юноши отчаянно боролась. Что-то внутри рвалось и металось, и хотя тьма пыталась это заглушить, Риттер еще чувствовал себя живым.

“Безразличие вечности”.

— Да что это значит? — внезапно бросил раздраженный Риттер.

— Ах да. Вселенной плевать, вот что, — сам себе ответил юноша.

Тьма отступала и нападала вновь, пока сам герой сознательно и подсознательно боролся. Он бросался то в раздражение от собственного бессилия, то в непомерную скорбь по забытому миру. В опустошающую пустоту, не принимающую ничего, и в радость от магических изысканий, доступ к которым подарила Мелисса. Чувства сменялись простой благодарностью к ней и вновь возвращались во тьму самобичевания.

В этом бесконечном перетягивании каната Риттер то вспоминал, то забывал причины, по которым движется вперед, идеи и идеалы, мечты. Мир пытался отобрать все это. Нет! Не мир. Кто-то другой. Юноша вновь разозлился и на этот раз уже не сдерживался. Водоворот сомнений и печали смело ураганом из стальной воли, которую он так отчаянно скрывал от каждого встречного. Он хотел рвать и метать, хотел сражаться, хотел… Вырваться. И он знал, как это сделать. Осталось только найти эти воспоминания.

Скитаясь по бесконечным лабиринтам, выстроенным им же самим, юноша по крупицам собирал все то, что было когда-то его личностью. Он находил себя за закрытыми дверями, молившего не открывать их. Находил чудовищ, убивающих всех и вся, и которые не хотели останавливаться. Встречал гордецов и бесконечно ленивых существ, до боли похожих на него самого. И он верил им. Принимал их. Сочувствовал им.

Когда тьма начала отступать, бесконечно накручивающий себя Риттер вспомнил, где он оказался, вспомнил себя, и через что он прошел. Он начал кричать на пределе своих возможностей, бросая очередной вызов могущественному противнику:

— Думаешь, ты можешь загнать меня в пучину отчаяния?!

Он стоял посреди вихря, тяжело дыша, словно держал всю боль двух миров на своих плечах.

— Я человек! Худшее из бедствий, а вселенной плевать!

— Тебе не сломить меня!

Вдохновленный своими кредо, Риттер Морс вырвался в свет из тьмы своих переживаний.

Он оказался среди гнилых досок и покрытой пылью разрухи где-то в глубине заброшенного поместья. Тьма, окружавшая его, быстро отступила, но не исчезла. Её мерзкие щупальца тянулись к голове Риттера, но эйфория, смешанная с накрученной яростью, заставлявшие его тело дрожать, словно клинками отбивали каждый отчаянный рывок в его сторону.

Маленькая принцесса была повергнута в шок ответом Архонта и проплакала несколько дней к ряду. Тени обступали ее со всех сторон, а вместе с ними и мать, сильно злящаяся на дочь за столь бесцеремонный и опозоривший ее поступок, с утроенной силой бросилась заниматься воспитанием дочери. Все больше уроков этикета, более строгие платья, в которых было невозможно шевелиться. Даже общение с папой сократили до минимума, чтобы показать, что она в опале. Но девочка сквозь слезы и негодование твердо решила, что она обязательно станет ученицей Архонта. По ночам, после того, как мать и слуги оставляли ее в покое до самого утра, маленькая принцесса доставала из матраса украденный из оружейной меч и начинала практиковаться. Иногда краем глаза она видела, что в тенях ее не освещенной комнаты прячутся чудовища, которые, словно в ожидании пира, притаились до тех пор, пока добыча не созреет. Но девочка была настроена добиться своей цели во что бы то ни стало.

Спустя пару недель принцесса, полная решимости показать чему научилась, вновь вырвалась из незримой клетки этикета и, прибежав на тренировочную площадку, оказалась раздавлена словами одного из солдат, сообщившим, что Арес Диокитис покинул владения её папы.

Ближайшей ночью смеющиеся тени стали смыкаться еще сильнее, но остановились, когда чей-то зловещий голос прошептал: “Еще не время”. И снова девочка, ведомая своей упертостью, продолжила тренировки, чтобы рано или поздно стать ученицей Владыки Войны.