Сквозь шум в ушах слышу противную трель будильника и злюсь.

Доброе утро, да. Мы уже давно проснулись.

Ратмир тянется к тумбе, обнимая меня свободной рукой. Несдержанно ругаясь, наощупь выключает звук боковой кнопкой.

Так бы и лежала — здесь, на нём и под ним. Но увы.

Нехотя отлипаю. Перекидываю колено через мужское бедро и сажусь на кровати.

Мир в этом плане резвее, чем я. Снимает презерватив, связывает его узлом и уходит в ванную комнату, ничуть не стесняясь собственной наготы. К слову — и нечего с таким-то телом.

Я с сожалением смотрю ему в спину. Как мантру повторяю: без чувств, без отношений, без всего.

Развлеклись и хватит.

Не особо помогает, но у меня нет другого выбора. Правила действительно были озвучены на берегу.

Пока нахожусь в комнате одна — быстро надеваю платье и приглаживаю всклоченные волосы. Наряд не в лучшем состоянии, но радует то, что плащ почти полностью закроет примятую ткань.

Забираю с тумбы телефон, подкрашиваю губы блеском. Собираю сумочку и переминаюсь с ноги на ногу у двери ванной комнаты.

Когда Мир выходит оттуда, обмотав бёдра полотенцем и скользнув по мне удивлённым взглядом, пробираюсь мимо и закрываюсь на защёлку.

Выровняв дыхание, прижимаю ладонь к левой половине груди. Утешаю себя.

На полотенцесушителе сохнут трусики. Я натягиваю их, едва не падая. Выпрямляюсь, смотрю в зеркало. На вид — похожа на безумную.

Прислушавшись к трели мобильного за стеной, понимаю, что Ратмиру звонят. Он снимает трубку. Сухо и односложно отвечает.

Я решаю, что душ приму уже дома, потому что уйти сейчас, чтобы избежать пауз и неловкости в общении, — будет лучшим вариантом из возможных.

Открыв замок, направляюсь в прихожую. Обуваюсь и снимаю с крючка бежевый плащ.

Мир стоит у окна, разговаривая. Услышав шорох за спиной — оборачивается. Я взмахиваю рукой, шепчу одними губами: «Пока» и указываю на лекарства. Открываю входную дверь и возвращаюсь в долбанную реальность.

На улице холодно, но ярко светит солнце. Почему-то кажется, что проходящие мимо люди особенно пристально обращают на меня внимание, догадываясь о том, как именно прошла минувшая ночь.

Чушь, конечно же. На самом деле никому нет до меня дела. Все торопятся по своим делам, размышляя о чем угодно, но только не об этом.

Нахожу на парковке автомобиль, сажусь в душный салон и кладу руки на руль. Голова идёт кругом.

Я переспала с Ратмиром. Вау. Янка была бы в шоке. И, наверное, в ужасе. Она ведь по-дружески предостерегала.

Когда у подъезда тормозит красная ауди, я не придаю этому никакого значения, но в следующую же секунду падаю на соседнее сиденье, потому что из салона выходит высокая стройная женщина — Ольга Игоревна Авдеева, поправляя идеальную укладку и обводя взглядом неприметный двор.

Сердечный ритм срывается на галоп. Я не двигаюсь, пока мать Мира не скрывается за тяжелой металлической дверью.

Облегченно выдыхаю.

И думаю о том, что всё сделала правильно — минутой позже мне бы так сильно не повезло.

***

— Ну-ка признавайся: у него большой?

Я чуть не давлюсь глотком айс латте, сидя в переполненной кофейне напротив главного корпуса университета.

— Я могу не отвечать на этот вопрос?

Янка хитро сощуривается, дёргая ногой под столом и пытаясь выудить из меня крупицы информации. Я сказала всё, что хотела, на этот счёт, но, видимо, недостаточно, потому что вот уже вторые сутки участвую в настоящем допросе.

— Значит, маленький, — безапелляционно заявляет подруга.

— Что-о? Нет, конечно!

Становится даже обидно за Ратмира, хотя щёки полыхают от смущения. И на жару особо не спишешь — в кофейне свежо и в полную силу работает кондиционер, обдувая спину.

— Ха! Если бы был большим — ты бы так сразу и ответила, но вместо этого увиливаешь и опускаешь глаза. Есть что скрывать? М-м?

Боже.

Если бы Яна только знала, о ком на самом деле идёт речь — её бы стошнило. Правда. Что-что, а член старшего брата Авдеевой мы ещё ни разу не обсуждали. И не планировали.

— Можно не в сантиметрах, а на примере овощей и фруктов, Даш. На что похож?

Я барабаню пальцами по столу, прямо намекая, что выбранная тема мне не по душе. Но не тут-то было. Не обращая внимания на других посетителей, подруга начинает перечислять.

— Огурец? Банан? Баклажан? Дайкон? О, или вот — эклер?

Поддавшись немного вперёд, складываю руки перед собой и перехожу на шепот, будучи не такой раскованной и смелой:

— Если бы ты была вдумчивой, то уловила бы тот факт, что мне было адски больно, а это означает, что член более чем большой. На этом всё. Я ни слова не скажу.