Футболка короткая, и с трудом прикрывает пятую точку, но волнения нет, когда я возвращаюсь в комнату.

Мир ждёт своей очереди прямо у двери. Скрестив руки на груди, блуждает тёмным взглядом по ногам, бёдрам, шее и лицу. Рвано выдыхает и заставляет меня смутиться.

— Голодная?

Я резко мотаю головой. Одного хот-дога хватило, чтобы насытиться. Я даже не доела, отдав булку Ратмиру.

— Нет, просто сильно хочу спать.

— Ложись, я скоро. Если что — постельное белье свежее.

Кусаю щёку изнутри, чтобы не вспылить в ответ, но это мало помогает. Из меня активно прорывается ревность.

— Кого-то после меня приводил?

На губах появляется улыбка, а рядом — обворожительные ямочки. Если скажет «да» — я сбегу несмотря на слабый энергетический заряд.

— Никого, клянусь.

Мир вскидывает руки, сдаваясь. Если и врун, то искусный, потому что я киваю и беспрекословно верю.

Временно оставшись одна, прохожусь по квартире и осматриваюсь. Чтобы не позволить и лучику дневного света пробиться в спальню — закрываю шторы. Ставлю на зарядку телефон, проверяю звонки и сообщения. Отписываюсь маме. Янке. Дяде Олегу.

Затем включаю режим «в самолёте», прекрасно отдавая себе отчёт в том, что делаю — нарушаю данное слово и все возможные запреты. И, возможно, я за это сильно поплачусь, но в одном уверена наверняка — оно будет того стоить.

Под одеялом тепло и комфортно. Я согреваюсь и оттаиваю. Внутри полный штиль… Наверное, место такое... Уютное и волшебное.

Ратмир выходит из душа спустя пять минут.

Я не шевелюсь, лёжа на боку и зажмурившись.

Пустующая половина кровати пружинит. Под одним общим одеялом теперь нахожусь не только я — и это настолько будоражит, что сон отходит на дальний план, а температура тела стремительно повышается.

— Почему ты всю ночь просидела под участком? — вдруг интересуется Мир.

Можно промолчать и притвориться, что я уже сплю, но делать этого почему-то не хочется.

Переворачиваюсь на спину и пялюсь в белый потолок. Дистанция между моим и крепким мужским телом сокращается практически до нуля. Что будет дальше — предугадываю. Особенно, когда под футболку по-хозяйски забирается тяжелая рука.

— Просто…

Ответ расплывчатый. Все умные мысли топит в похоти.

— Скажи.

Лихорадочно придумываю что-то нейтральное, но ничего особенного в голову не приходит, а к правде я пока не готова.

— У меня разрядился телефон.

Ратмир нависает надо мной на локте, перекидывая на него вес тела. Разговаривать о важном, когда в меня впивается настойчивый взгляд — адски сложно. И всё это отягощается внушительной эрекцией, которая давит в бок.

— А честно?

Облизав пересохшие губы, развожу ноги шире под натиском рук. На мне нет белья. То, что было — повесила сушиться в ванной комнате.

Между бёдер влажно. Пальцы идеально скользят.

— Честно, — выдаю сипло. — Ноль процентов. По-твоему, как бы я вызвала такси?

Мир наклоняется, накрывая мои губы своими. Я выгибаю спину. Чувствую, как предательски ноют соски и от каждого умелого прикосновения подрагивает живот.

Целуемся медленно и почти что невинно, соприкасаясь губами, лаская друг друга и совершая короткие порывистые движения.

Я смелею и отрываю руки от матраса. Обвиваю мужскую шею, перебираю жесткие волосы на затылке. Глажу широкие плечи и пробегаюсь кончиками пальцев по рельефным кубикам пресса, а дальше… будто ныряю под воду.

Набрав в лёгкие больше воздуха, сама не осознаю, что делаю.

Глаза напротив ярко вспыхивают. Грудная клетка часто вздымается, а неровное дыхание покалывает губы.

Ратмир оттягивает резинку шорт, берёт мою руку и кладёт на вздыбленный член.

Кожа гладкая и бархатная. Я издаю стон удовольствия, растирая прозрачную каплю по всей длине и двигаясь то вверх, то вниз.

— Скажи…

Меня подкидывает на месте, когда настойчивые губы покрывают поцелуями подбородок, шею и ключицы, втягивают в тёплый рот розовый сосок, а пальцы — исследуют внутреннюю сторону бедра и сладко проникают внутрь.

— Ты и сам всё знаешь…

Мозг плавится, когда Мир встает коленями на матрас, сгибает мои ноги и слегка разводит их в стороны.

Его член красиво покачивается. Я без слов прошу большего. Всхлипываю, когда головка упирается в промежность. Выгибаюсь дугой. Напряженно и терпеливо жду.

О том, что в этот раз мы без защиты — успеваю подумать тогда, когда принимаю резкое и глубокое вторжение.

По телу рассыпается мелкая дрожь. Изо рта рвётся стон. Это не в первый раз, но ощущения до сих пор сильные. Нам тесно, узко. Внизу живота слегка печёт, но вовсе не больно, а вперемешку с разгорающейся искрой наслаждения.