– На метро…

– Промокнешь. Завезу.

Распорядившись, Вячеслав возвращается к столу. Захлопывает крышку ноутбука. Ставит на стол портфель и прячет его туда. Следом – небольшую стопку каких-то документов. Снимает с вешалки пиджак.

Мой телефон в очередной раз вибрирует. Я паникую сразу из-за всего. Опускаю взгляд.

«Без глупостей»

Это звучит не как отеческая просьба. Я сглатываю сухость. Пропускаю момент, когда Тарнавский обходит стол. Подняв взгляд – натыкаюсь на протянутую мне руку. Еще выше – взгляд.

Еле сдерживаю вопрос: а вы всех помощниц подбрасываете? И не подвести ли вам одну злющую прокуроршу?

Кусаю кончик языка.

– Мне запретили протягивать к вам свои ручки, – буркаю, становясь причиной новой улыбки господина судьи. Испугаться не успеваю, как и пожалеть.

– Кто запретил? – Тарнавский спрашивает, делая еле-заметный кивок подбородком. Вместо ответа я закатываю глаза.

Смешу опять.

– К сожалению, нам с тобой ничего не светит, Юля. Ты скорее меня возненавидишь, чем полюбишь.

– Это вряд ли… – Скорее вы меня.

Опускаю взгляд обратно на колени. Сжимаю телефон. Чувствую, что взгляд судьи следом за моим соскальзывает на экран. Не на колени же, правда?

Накрываю его ладонью и переворачиваю.

Волосы на макушке тревожит легкое дуновение. Это Тарнавский фыркнул.

– Я сама доберусь, спасибо за предложение, – отказываюсь, смотря в глаза. Встаю с кресла. Отступаю в сторону.

Слежу, как Вячеслав подходит к двери, открывает и тормозит. Кивает мне. Мол, прошу.

Подчиняюсь. На не идеально гнущихся ногах подхожу к нему. Мы ровняемся — щеку жжет взгляд. Смотрю мельком. Не ошиблась. Провожает.

О чем думает – не хочу знать.

Преодолевая невидимую преграду, шагаю дальше. Мне нужно будет сложить свои вещички, взять зонт и спуститься к Смолину.

Интересно, а что было бы, увидь Тарнавский его машину? Или не узнал бы? Или подвоха не ждет?

Я неосторожно ступаю на порожек. Каблук соскальзывает. Чтобы не грохнуться – разжимаю пальцы и хватаюсь за ручку. На пол летит телефон.

Преодолевая испуг – быстро разворачиваюсь и приседаю. Но Тарнавский первый.

Вдвоем смотрим на множество уведомлений в одном из мессенджеров. Слава богу, без текста. Мне ужасно повезло.

Сгребаю телефон, поднимаю взгляд и упираюсь в волнующие по множеству причин пронзительные карие глаза. Мямлю немощное:

– Извините.

В ответ – улыбка. Вокруг глаз – лучики. Ровный ряд белоснежных зубов и еле-заметные ямочки на щеках трогают до глубины души. Я не могу оторваться. А он вырастает и снова подает мне руку.

– А говорила, парня нет… – Вроде как журит, я вкладываю свои пальцы в его ладонь.

– Это не пар… – Я даже не думала, что он запомнит. Зачем это? Но не договариваю. Лучше пусть считает, что парень, чем…

Выровнявшись, застываю с ним лицо к лицу. Тяну носом воздух — ненавязчивый запах знакомого уже парфюма делает кожу гусиной. Во взгляде — глубина. Манит. Пугает.

Непроизвольно соскальзываю на губы. Может придумываю, но и он тоже.

Сжимает свои. И я повторяю жест мартышкой.

Дергаю пальцы, сжимаю в кулак. Провожаю взглядом его опустившуюся кисть. Он несколько раз проводит подушечкой большого пальца по остальным и рвет контакт, шагнув назад:

– Беги, Юль. Тебя там заждались уже.

Глава 7

Юля

В этот раз я сажусь в знакомую уже машину, не намокнув.

Опираю о сиденье зонт и стараюсь не думать, что дождевые капли стекают на чистый коврик.

– Здравствуй, Юля, – голос Руслана Смолина звучит спокойно. Я киваю и выталкиваю: «здравствуйте», не посмотрев в ответ.

Машина трогается. Я защелкиваю ремень.

Не спрашиваю, ни куда едем, ни что от меня нужно. Концентрируюсь на отбивающем чечетку сердце.

По сравнению с прошлой встречей, сегодня я чувствую себя еще гаже. Тарнавский ко мне хорошо. С душой. Лояльно. А я… Как тварь неблагодарная.

Мы находимся в дороге минут десять. За маршрутом я не слежу, пока автомобиль не заезжает за шлагбаум. Я вскидываю взгляд на высотки-свечки. Их много. Они красивые.