— Это не ваше… не твое… дело, — пресекаю интерес мужчины его же словами. Раз он считает, что в его "жизнь" я вмешиваться права не имею, то пусть и он в мою не лезет. В конце концов, у него же есть Регина, думаю, она как раз не против его участия во всех своих делах. Вот к ней пусть и идет. А то заждется еще его на парковке.

Забираю машинку обратно из его рук и пытаюсь обойти мужчину стороной. Черт с ней с резинкой! Не знаю, зачем она ему, но лезть к отчиму в карман брюк, чтобы достать вещицу, точно не собираюсь! Он нависает надо мной как скала, и совсем не помогает в том, чтобы я могла спокойно уйти. Продолжает разглядывать, усмехается, и мне кажется, что его взгляд я ощущаю физически, настолько он пристальный и пронзительный. Хочется скрыться от него и в то же время спросить: почему ты так на меня смотришь?

— Не каждый человек способен принять брата или сестру от другого брака своего отца или матери, — неожиданно произносит отчим. Слова больно бьют, потому что я тысячи раз задавалась вопросом, когда мама еще была жива, что бы она сказала, если бы выяснила, что я общаюсь с сыном человека, который пальцем не пошевелил, чтобы помочь ей или мне? Она бы меня осудила? Расстроилась бы? Нет, я в это не верю. Мама была доброй и сердечной. Она бы никогда не встала между мной и Сашкой, каким бы ни был наш с ним отец. Но я все равно не смогла ей признаться. Я не хотела тревожить маму, болезнь и так измучила ее.

— Я не каждый человек! — вспыхиваю и хмурю брови. Я своего брата люблю. Пускай отец у нас на двоих не самый лучший, но это не делает плохими ни меня, ни Сашку. Может, кто-то меня и не поймет, но я себя прекрасно понимаю. Мы с Сашкой узнали друг друга тогда, когда моя жизнь рушилась, моя мама умирала, а мне так хотелось любить, и не хотелось оставаться одинокой, а у Сашки вообще вся жизнь не сахар, с таким-то папой. Одиночество и потребность в любви и ласке быстро склеили нас.

— Знаю, Яна. Я всего лишь хочу, чтобы ты отдавала себе отчет в своих действиях. Твой отец не тот человек, которому стоит доверять. Не совершай ошибку. Не подпускай его к себе слишком близко. Он вполне способен приблизиться, используя сына и твои чувства к нему.

Сглатываю, крепко сжав игрушку. Он уже использует сына, и качает с меня деньги. Если бы я сказала обо всем Рустаму Довлатовичу, что бы он сделал?

— Тебе вовсе не стоит с ними видеться. Оставь все, как есть. Он затянет тебя в трясину…

Я стискиваю зубы и смотрю на мужчину исподлобья, чувствуя, как в груди поднимается буря гнева и протеста. Так вот, как он считает? Я должна сдаться. Если мой отец — ублюдок, то и про брата я должна забыть?! А как же Сашка? Пусть растет таким же?

— Я сама решу, как мне поступать… А ты… вы… шли бы к своей Регине!

Еще много, что хочу сказать ему. Например, что теснота родственных уз для меня не имеет такого значения, как для него. Если я ему не нужна в качестве дочери, потому что не родная, то это вовсе не означает, что я откажусь от Сашки лишь по той причине, что он мне брат только по отцу, который ведет себя как подонок. Мой пыл остужает звонок смартфона в сумке. Я судорожно вздыхаю, стараясь подавить в себе эмоции, готовые выплеснуться прямо отчиму в лицо. Опускаю взгляд и начинаю рыться в сумке, ища гаджет, а когда нахожу и смотрю на экран, на миг коченею.

Все-таки перезвонил.

— Макс… — не сразу понимаю, что произношу имя парня вслух. Об этом мне сообщает хриплый выдох со стороны. Я смотрю на отчима и ловлю его потемневший и потяжелевший взгляд. Снова в папочку играет? С Артемом не наигрался?

— Вместо парней и не заслуживающим твоего внимания отце лучше подумай о вакансии, что я тебе скинул, — чеканит мужчина. А меня это только сильнее злит. Пытается делать вид, что знает меня, и знает, что мне нужно, но при этом не замечает, что его отторжение меня как дочери причиняет боль. Если он действительно обо мне беспокоится, то зачем отталкивает?!

— До встречи, Рустам Довлатович, — шиплю ему и, отойдя чуть в сторону, принимаю вызов. Демонстративно отворачиваюсь, показывая, что разговор между нами закончен, но все равно спиной ощущаю его присутствие. Запах духов мужчины тоже остается в легких и на языке.

— Да, Максим, — произношу максимально громко. Хочу, чтобы отчим слышал. Он мне не указ! Я общаюсь с теми, с кем пожелаю, и никто не вправе запретить мне делать это. Слышу, что парень что-то говорит мне в трубку. Слышу, но не слушаю. Каждая клеточка моего тела сосредоточена на человеке, который стоит сзади. Словно вдруг меня наделили некоей сверхъестественной чувствительностью. Слегка поворачиваю голову, чтобы проверить: он все еще здесь? Но за спиной никого нет. Отчим ушел.

— Ты меня слушаешь, Яна?

Выхожу из торгового центра, прижимая к уху смартфон. Машинально оглядываю парковку напротив молла, пытаясь выцепить взглядом отчима, но машин слишком много. И зачем я вообще его ищу? Что за маниакальные наклонности? Сама же хотела, чтобы он ушел и не лез в мои дела, так чего я ожидала? Что он останется и будет расспрашивать меня, кто такой Максим и что ему от меня нужно? Буквально ненавижу себя в эту минуту за тот укол разочарования, что жалит сердце. Алексеева, ты сходишь с ума…