Не знаю, что это могло значить, но мама так пристально смотрела на меня, так старалась объяснить. Не успела. И, несмотря на то, что я не понимаю, о чем именно она хотела предупредить меня, но пусть уж будет все, как есть. У него своя жизнь, у меня своя. Я не стану брать его деньги. Достаточно того, что он уже сделал для нас с мамой. А мне вполне хватит одиночных встреч раз в месяц и его ежедневных звонков. В этом я упорно убеждаю себя каждую минуту, заглушая тоску в душе. Он ведь как отец мне. Восемь лет, что он растил меня, так просто не вычеркнешь из памяти. Иногда я, кажется, скучаю по нему.

Звонок смартфона разрывает тишину небольшой комнатки, которую я снимаю уже несколько месяцев. На квартиру денег не хватает, поэтому приходится делить жилплощадь с другими арендаторами.

Подхожу к комоду и беру в руки гаджет с разбитым экраном. Надо бы сменить защитное стекло. Это не так уж и дорого.

Провожу пальцем по сенсору, чтобы снять вызов. «Отчим» Наверняка уже подъехал и ждет меня.

— Яна, — слышу его низкий с хрипотцой голос. — Поторопись. Я у подъезда.

Каждый месяц в выходные мы вместе ездим на могилу мамы, чтобы положить свежих цветов. Вот уже полгода прошло с тех пор, как ее не стало, а будто бы еще вчера я слышала, как она ласково зовет меня на ужин.

Обычно всю дорогу до кладбища мы молчим. Отчим задает лишь пару вопросов о том, как у меня обстоят дела, и не передумала ли я жить самостоятельно. После моих коротких ответов салон автомобиля погружается в тишину. Я хочу спросить его о многом: почему они развелись? Любил ли он ее? Что он чувствует ко мне? О чем она пыталась предупредить меня? Но я молчу. Может, потому что боюсь услышать ответ? Вдруг у него уже есть другая семья, а внимание ко мне это всего лишь дань уважения маме? Вдруг он обижал маму, поэтому она говорила «не он, не к нему»?

Я сбрасываю звонок, отмахиваясь от навязчивых мыслей, еще раз смотрю на себя в зеркало и выхожу из комнаты. Все равно я никогда не решусь поговорить с ним на чистоту.

Черный внедорожник отчима припаркован недалеко от подъезда. Я замечаю автомобиль еще из окна, когда спускаюсь по лестнице. Сам мужчина стоит рядом, опершись о дверцу. На нем неизменно белая рубашка и темные брюки. Руки на груди сложены, выражение лица непроницаемо. Даже не выйдя на улицу, я ощущаю тяжелую ауру, исходящую от этого человека, которого я привыкла считать отцом. Считать, а не называть. Раньше, когда я была маленькой, он позволял мне это делать. Говорить ему «папа». Но позже что-то в нем переменилось. Я стала расти, а он все больше хмуриться, стоило произнести слово «отец», будто его оскорбляло подобное обращение. В конце концов, я перестала так его звать, перейдя на официальное «Рустам Довлатович». Да, по сердцу царапало, что он так резко против, но со временем я смирилась с этим. Не хочет, ну и пусть.

Толкнув подъездную дверь я, наконец, выхожу. Теплый летний воздух ударяет по щекам, солнце слепит глаза. Я на мгновение останавливаюсь и глубоко вдыхаю. Мама любила лето, больше, чем остальные времена года. Будь она жива, мы бы поехали с ней на речку или озеро, и провели бы весь день, лениво валяясь на берегу и лопая мороженое. Жаль, что это уже никогда не повторится.

— Ян, привет, красавица! — перед глазами возникает высокая фигура моего соседа Артема, загораживая меня от палящих солнечных лучей. Симпатичный рыжеволосый парень чуть постарше меня, улыбчивый и на мой вкус слишком смазливый. Общаться с ним приятно. Его добродушие и открытость подкупают. Напрягает только то, что я четко ощущаю его влечение ко мне, а ответить взаимностью не могу. Пудрить мозги — не мой стиль, поэтому я стараюсь сильно не сближаться с ним, но он настойчиво гнет свою линию.

??????????????????????????— Привет, Тем, — вежливо улыбаюсь в ответ. — Ты со смены вернулся?

Он подрабатывает в одном из престижных ночных клубов Москвы. Оплачивает учебу, помогает родителям, квартиру снимает сам. Тот самый парень, который с молодых лет готов взять ответственность за семью. И почему в груди не екает?

— Да. Устал немного сегодня. Ночка была бурная. А ты… к маме? — Тема кивает на цветы в моих руках и сочувственно смотрит мне в глаза. Я сжимаю хризантемы чуть крепче. Мама любила хризантемы и ромашки. Она была простой и светлой. Такие люди должны жить на земле, чтобы делать ее лучше, а не отправляться на небеса слишком рано. О маме я рассказывала Артему на одной из вечеринок, что устраивала девочка, с которой мы делим аренду квартиры.

— К ней, — отвечаю тихо. — Потом на работу. Решила взять сегодня дополнительную смену. Деньги лишними не будут.

— Если что обращайся. Помогу, чем смогу, — Артем протягивает руку и пожимает мое плечо.

— Яна, — раздается за спиной парня недовольный голос отчима.

Я вздрагиваю, а Тема резко сбрасывает руку с моего плеча и оборачивается. Отчим подошел почти вплотную к нам, взгляд его темных глаз устремлен на парня, брови сведены, а губы сжаты в тонкую линию. Невольно отмечаю, что темная щетина на его подбородке и щеках с нашей последней встречи стала гуще. В памяти неожиданно всплывает момент, как отчим утешал меня после одного из приступов, случавшихся с мамой в период болезни. Мы стояли посреди больничного коридора, он прижимал меня к себе и гладил по волосам, что-то успокаивающее шептал на ухо, и я ощущала, как жесткая щетина колет мою кожу, но почему-то мне не было некомфортно. Даже наоборот… Хотелось прижаться к нему еще крепче.

— Ты закончила? — бросает мне отчим, не сводя взгляда с Артема.

— Добрый день! — вдруг отмирает парень и протягивает мужчине руку, слегка хмурясь. — Я Артем. Сосед Яны. А вы…?

Отчим нехотя тянет свою руку в ответ и сжимает ладонь парня в крепком рукопожатии.

— Это мой отчим, Тем. Познакомься. Рустам Довлатович. Ты еще ни разу с ним не виделся, но я про него говорила.

Настороженное выражение лица Артема тут же сменяется облегченной улыбкой.

— Большая честь для меня познакомиться с вами! — выдает парень. — Пользуясь случаем, хочу поблагодарить вас за то, что вырастили прекрасную дочь! Яна замечательная. Мечта, а не девушка…