Я:

Позвони мне, когда освободишься.

Алия:

Тебе нужно тащить свою задницу на каток, пока ты не опоздал.

Черт, она права. Я бегу к своей машине, сажусь за руль и нарушаю практически все правила дорожного движения по пути на стадион. Я вхожу в раздевалку, когда все остальные уже переодеваются.

– Что с тобой случилось?
– спрашивает Грей.

– Тебе лучше не знать, - отвечаю я ему, и тут меня охватывает чувство вины за то, что я провел ночь с его сестрой. Но я быстро гашу в себе эти эмоции. Я ничем не обязан этому мужчине. Я первой увидел Алию, познакомился с ней, и она мне понравилась. Кодекс брата в данном случае не действует. По крайней мере, так я себя убеждаю.

И снова я благодарю всех святых, что у меня нет сестер, о которых нужно беспокоиться, - моя мать и так уже больше, чем я могу вынести.

Глава двадцать пятая

Алия

Я сижу за завтраком со своим братом. Но я не могу перестать думать о Лиаме, обо всем, что было сделано и сказано прошлой ночью.

Я беру свой кофе и смотрю на брата поверх чашки.

– Так ты собираешься сказать мне, почему ты не в университете?

– Разве я не могу без повода навестить свою младшую сестру?
– говорит он, а затем быстро пытается сменить тему.
– Как дела на работе?

– Хорошая попытка, но ничего не выйдет. Джона, почему ты здесь?
– спрашиваю я.

– Другу понадобилась моя помощь, вот я и приехал. Решил заодно заглянуть и к тебе.
– Он смотрит на меня, его глаза внимательно изучают каждую мою черточку.
– Ты выглядишь иначе. Ты в порядке?

Из всех моих братьев Джона волнуется обо мне больше всех. Не поймите меня неправильно, они все беспокоятся. Они все пытаются завернуть меня в вату. Но Джона видит, что скрывается под моей маской. Он видит, какие муки терзают меня.

– Кошмар вернулся, - говорю я ему.

Когда мы росли, комната Джоны находилась рядом с моей. Он слышал все мои кошмары. Думаю, весь дом слышал, потому что я просыпалась от того, что все мои братья, отец и несколько отцовских солдат стояли в моей спальне. Иногда, когда я была слишком измотана борьбой с собственным разумом, я спала в комнате Джоны, вместе с ним. Он болтал со мной о всяких пустяках, пока я не засыпала. Когда я спала с ним, мне не снились кошмары. Если подумать, прошлой ночью, когда Лиам обнимал меня, у меня их тоже не было.

– Когда они начались?
– спрашивает меня Джона.

– Несколько недель назад.

– И как часто?

– Несколько раз в неделю.

– Один и тот же?
– продолжает он свою линию допроса.

– Всегда один и тот же, - напоминаю я ему.

– Алия, ты в безопасности. Никто больше не сделает с тобой ничего подобного. Она не сможет к тебе прикоснуться. Никогда. Больше никогда.
– Он сказал - она, а не - мама.

Я знаю, что мне не стоит так бояться. Она не вернулась за все эти годы, но что, если вернется? Что, если однажды она будет ждать у моей двери? Или в каком-нибудь темном углу? Я знаю, что это глупо. Но никто никогда не говорил, что страх должен быть логичным.

– Я знаю, - вру я, а потом решаю поступить как он и сменить тему.
– Расскажи мне о друге, которому тебе нужно было помочь. Это девушка?

– Да - и нет, я не скажу тебе, кто это.

– Почему? Я ее знаю?

Его лицо становится бесстрастным, холодным, как глыба льда. Так бывает, когда он не хочет выдавать никаких подробностей. Это подтверждает то, о чем я думаю.

– Кто это? Судя по твоему лицу, это кто-то из знакомых.

– Как вообще дела? Как поживают твои подруги?
– спрашивает Джона вместо ответа.

– Все так же. Ничего нового.

– Ты с кем-нибудь встречаешься?
– спрашивает он, и я замираю.

– Что?

– Ты с кем-нибудь встречаешься?
– повторяет он.

– А что? Ты хочешь выяснить это, чтобы заставить его исчезнуть?

– Что-то вроде этого.
– Он улыбается.

– Я бы никогда никому из вас не сказала, если бы это не было действительно серьезно и я не была бы влюблена. Просто имей в виду, что, если я когда-нибудь приведу парня домой… - Стон Джоны прерывает меня. Я жду, пока он прекратит, чтобы закончить свою мысль.
– Если я когда-нибудь приведу парня домой, это будет значить, что я люблю его. И если с ним что-то случится, я никогда не прощу никого из вас.

– Ты же знаешь, мы просто хотим защитить тебя. Мы заботимся о тебе, Лия. У тебя было дерьмовое детство, и не по твоей вине. Мы должны были остановить это задолго до того, как все выяснилось. Мы должны были знать, что происходит. Ты не понимаешь вины, с которой мы все живем из-за того, что не замечали, - говорит он мне.

– О чем ты говоришь?
– Честно говоря, я в замешательстве.

– Никто не знал, что она делает. Ты никогда ничего не говорила. А папа… он никогда не перестанет винить себя за то, что позволил кому-то - кому угодно - причинить тебе такую боль.