Первым знаковым событием был звонок Вики ранним утром понедельника. Часы показывали всего без десяти семь, но Зайцева была непробиваемо упряма и дозванивалась до последнего. Димка тихонько выругался, отплёвываясь от пасты, – он как раз чистил зубы, собираясь в вуз – и врубил звонок на громкую связь.

– Да, Зайцева, ты чего так рано? – пробурчал он, засовывая голову под кран. Прохладная вода помогала проснуться.

– Кому-то рано, Димуль, а кто-то уже в вузе, вообще-то, – осуждающе прощебетала она в ответ.

– Отлично, ставлю вопрос иначе, – охотно согласился он. – Какого хрена ты в такую рань уже в вузе, Зайцева?

Была у Вики дурная привычка, она часто звонила «просто так», поболтать. Притом по той же замечательной причине, по которой сидела рядом с ним и списывала лекции – Дериглазов в ней не был заинтересован, так что первая красавица курса, видимо, ощущала себя в полной безопасности. И считала Димку своим закадычным другом. Или, что ещё точнее, «лучшей подруженькой, с которой можно было поделиться секретиками».

Дериглазова с одной стороны это бесило, а с другой… он привык и даже иногда с теплом относился вот к таким внезапным звонкам. Но сегодня Вика позвонила совсем не по пустякам.

– Поплавскому помогаю разбираться с документами. Меня же подставили, помнишь? – возмутилась она.

Димка кивнул, причёсываясь. Потом сообразил, что Зайцева этого увидеть не может, и добавил уже вслух:

– Припоминаю.

Подставил Вику ещё в пятницу их староста Волков, специально скинул со стола папку с бумагами, привлекая внимание препода к соседней парте, за которой однокурсница как раз с удовольствием поедала какой-то салатик из контейнера. Когда Поплавский отворачивался к доске, он мог часами стоять к студентам спиной, так что Дима её даже не осуждал, а вот Волков… За это однокурсница теперь была готова, как сама выражалась, «заколоть его пилочкой для ногтей». Дериглазов искренне сомневался, что пилочка настолько страшное оружие, но не спорил – мало ли, его тоже решат заколоть? Насмерть! Что тогда, ждать сотню часов, истекая кровью, пока Зайцева хотя бы пробьёт грудную клетку?

– И что там у Семёна Петровича? Внеплановая контрольная по одному из предметов? – хмыкнул Дериглазов, вытираясь и подхватывая телефон, чтобы уйти из ванной. – Если что, я готов, так что садись поближе, списывать будешь.

– Ой, к контрольной я и сама готова, я ж не дура, что бы там наш староста ни говорил, – в запале откликнулась Вика. – Да и намечается совсем не контрольная, а-а-а… – Зайцева сделала многозначительную паузу. – А проект-долгострой. Парный. И знаешь, что у меня сейчас в руках?

– Задания? – попробовал догадаться Димка.

Время шло, нужно было собираться, чтобы успеть домчаться в вуз до восьмичасовой утренней пробки. Пришлось отложить телефон подальше и начать натягивать одежду. Вопрос прозвучал, когда Дима как раз натягивал на голову толстовку, так что получилось глухо. Но Вика всё равно услышала:

– Да что там задания, разве могут удивить? Разработать какое-нибудь тематическое здание, пфф… – Зайцева мелодично рассмеялась. – У меня тут кое-что поинтересней. Притом исключительно в личном пользовании, потому что Семён Петрович на ближайшие полчаса сбежал в таджичку, которая в квартале от института. Как полагаю, лопать шаурму. – Вика на пару секунд замолкла, а потом вдруг протянула: – Кста-а-ати, а не сможешь там тормознуть, когда будешь подъезжать? Зверски хочу шавуху.

Дериглазов вздохнул, принимаясь за джинсы. Господь всемогущий, что же Зайцевой не сидится-то? Вечно у неё вот эти невероятные идеи появляются: то кофе в три часа ночи, притом обязательно в компании своего бывшего парня и почему-то его, Димки; то вот шаверма в семь часов утра.

– Вик, а как же фигура? – предположил он.

– Да к чёрту фигуру! – мученически простонала она. – Я жрать хочу, как волчица, в пять утра подскочила сегодня, и с тех пор ни крошки во рту. Шавуху надо, и пусть задница растёт. – Снова многозначительная пауза и… – О, точно, Димулечка, купи мне, а? А я тебе сейчас потрясную идею расскажу.

– Сначала идею, – выдал Димка.

– Сначала обещание, – упёрлась Зайцева. – Шаурма, острая, с курой и обязательно с болгарским перчиком.

– Идея. И я подумаю.

Зайцева в трубке застонала, явно сдаваясь. Потом что-то с её стороны зашуршало, что-то упало, и наконец Вика выдала:

– В общем, у меня в руках волшебная коробочка Поплавского. Ну, та, что с двумя делениями, где он растасовывает наши имена и…

Дима кивнул, в очередной раз забывая, что Вика не видит. У Семёна Петровича действительно была особая привычка делить их по парам. Карточки с именами студентов тщательно перетасовывались, подобно игральным, а потом равномерно раскладывались пополам в два маленьких отсека крупной деревянной шкатулки. По словам самого Поплавского, это делалось вечером перед объявлением пар, а потом препод просто брал одно имя из одного отсека, второе – из второго, и провозглашал очередную пару «заключённой».

То есть, если у Вики в руках коробочка, она может не только посмотреть пары, но и…

– В общем, я могу поменять пары! – словно прочитав его мысли, заявила Зайцева. – Часть из них уже даже просмотрела и, знаешь, что?

– Что? – протянул Димка, искренне раздумывая над этим шансом.

– Та новенькая, Вера, которая, она в паре с Ренатом, ты представь только! Бедная девочка, он же ей и так проходу не даёт.

Дериглазов скрипнул зубами, признавая этот факт. Логинов действительно последние дни постоянно вился вокруг Вероцкой, привлекая её внимание. Все попытки, конечно, были тщетны, но пирожок она у него в субботу взяла, а это уже что-то… К тому же от тошнотворной туалетной воды, от которой, как оказалось, у Веры и разыгралась аллергия, Ренат избавился и теперь благоухал лёгким ароматом свежего яблока. Все девчонки в восторге пищали, что приятным.