– Андрей Валентинович, я с самого начала предупреждал, что ситуация смертельна опасна для людей. Если Сильные Расы узнают технологию Геометров, то они уничтожат вас без всяческих колебаний.

Он помедлил:

– Могу утешить лишь одним, та же участь ждет и нас. Мы ведь только живые компьютеры - для Сильных Рас. Нас используют, потому что создание разумных машин считается опасным. Но Геометры обошли эту проблему.

– Кого еще ожидают неприятности?
– перехватил инициативу дед.

– Многих. Конклав одновременно и ужасен, и спасителен тем, что использует сильные стороны своих членов. Да, это приводит к ущербному, одностороннему развитию Слабых Рас. Но одновременно гарантирует им безопасность - их способности постепенно становятся уникальны. А Геометры развиты комплексно.

– Очень странно, - похоже, дед немного успокоился.
– Они пришли из Ядра. Расстояние между звездами в Ядре гораздо меньше. Можно было ожидать, что количество разумных рас там на порядок больше, контакты между цивилизациями случаются гораздо чаще... соответственно - возникают структуры, подобные Конклаву...

– Что мы знаем о законах возникновения жизни?
– бросил Счетчик.

– Мы - немного!
– съязвил дед.

– Мы - еще меньше.

Мне показалось, что рептилоид готов сказать что-то очень, очень важное. Но увы, дед, раздраженный необходимостью говорить по очереди с Карелом, этого не заметил:

– Нам известно лишь о двух цивилизациях Ядра, - сказал он. Геометры - союз трех рас, в котором, при внешнем равноправии, главенствуют люди. И Тень, о которой мы не знаем ничего. Даже внешнего их вида.

Я, наконец, решил вмешаться в разговор:

– Мне кажется, они тоже гуманоиды.

– Почему?

– Ну... это интонации, дед. Когда они говорили о Тени... мы так не рассуждаем о чужих. Скорее о каком-то земном государстве. Неприятном, но своем.

– Геометры гораздо менее подвержены ксенофобии, чем мы.

– Тем более, дед. Они признают за Друзьями право на любые странности. Знаешь, такая вот позиция... старшего брата. С Тенью совсем другое дело.

Дед молчал.

– Карел, - негромко спросил я, - ответь мне на один вопрос. Почему мы с Геометрами так похожи? Даже не внешнее сходство, а единый генетический код. Это ведь не может быть случайным!

– Не может, - неохотно согласился Счетчик.

– Тогда в чем дело?

Мне казалось, что если он объяснит, то я сразу найду ответ. Какой-то странный, универсальный ответ на все загадки и проблемы. Почему Сильные - сильны, почему Слабые - слабы, что такое Тень и как заставить Геометров не лезть ко всем со своей Дружбой...

– Я не знаю точного ответа.

– Карел, точных ответов не существует вообще, - ласково сказал я.

– Но всегда есть догадки и предположения. Ты ведь не удивлялся тому, что мы с Геометрами похожи. Значит, имеешь гипотезу на этот счет?

– Только гипотезу. И не хочу ее сообщать.

– Почему?

– Вы ее примете, и перестанете искать ответ сами. Лучше, чтобы вы искали ответ самостоятельно, независимо.

Я поразмыслил секунду.

– Карел, если ты считаешь... думаешь, что мы примем твою гипотезу, значит она льстит людям?

– В какой-то мере...
– неохотно сказал рептилоид.

– Например, что и мы, и Геометры - потомки древней могучей сверхцивилизации, некогда заселявшей всю Галактику...
– начал я.

Рептилоид зашелся тонким смехом:

– Петр, подобные мечты свойственны юным, незрелым расам. Я раньше не относил людей к их числу.

– Тогда, возможно...

Заговорил дед:

– Петя, я бы мог выложить тебе десять гипотез. Что Геометры - плод нашего материализовавшегося воображения, что мы - последствия их неудачного эксперимента или потомки заблудившейся экспедиции...

– Плод воображения? А почему бы и нет? Дед, ты же сам говорил, что их общество похоже на земные утопии! Даже я помню, мне где-то встречались прогрессоры, Мировой Совет...

– Это ничего не значит, Петр. Это лишь вопрос перевода и восприятия. Когда Счетчик влил в тебя язык Геометров, то ты поневоле подобрал адекватные замены их терминам. Отовсюду, из научных журналов, из прочитанных в детстве книг, из бульварных газет. Будь ты французским астронавтом Пьером, или американцем Питером, то планета Геометров стала бы для тебя другой. Совсем другой. Мы смотрим на мир сквозь очки с толстыми кривыми стеклами, которые нам одели в детстве. Эти очки воспитание, культура, менталитет. От них не избавиться, никогда. Я не мог вырастить тебя под черным колпаком, Петя, тогда ты вообще не научился бы видеть.