Разведывательный кораблик, принадлежащий Римеру, я так и не нашел. Видимо он уже был уничтожен. На всякий случай. Впрочем, может быть это и к лучшему? С компьютером, вобравшим в себя часть памяти Ника, его манеру общения, его стихи, я невольно пытался бы общаться как с разумным существом. А с этой машиной, новенькой, никому и никогда не принадлежавшей, было проще. Геометры ухитрились сделать своих бортпартнеров чертовски сообразительными, способными к вольному общению и нестандартным реакциям. И, при этом, оставить их только машинами. Наверное, что-то правильное в этом есть. Не зря же ни одна раса Конклава не использует, по крайней мере широко, системы искусственного интеллекта, предпочитая прибегать к услугам Счетчиков, Куалькуа или иных узкоспециализированных существ. В самой мысли о создании нового разума, возможного конкурента, есть что-то пугающее. Но вот почему Геометры, с их зацикленностью на единстве и дружбе, упускают подобный шанс? Может быть, когда вмешивается инстинкт выживания расы, вся идеологическая шелуха облетает?

Ситуация очень опасна, - скорбно сообщил корабль.

– Подчиняйся. Мы проводим миссию Дружбы.

Хорошо, когда идеология стоит на первом месте. Даже если Геометры допускали возможность угона корабля - они не позволили ему испытывать подобные сомнения. С заглушенными двигателями мы вплыли в центр эскадры, к флагманскому кораблю. Прошла всего неделя с момента, когда я увидел его в первый раз. Тогда огромный диск производил плачевное впечатление. В своей попытке захватить корабль Геометров целым и невредимым, Алари преуспели, но урон потерпели изрядный. Сейчас же флагман казался абсолютно новеньким. Грозная, неспособная проиграть боевая машина...

Куалькуа, - подумал я. Твои сородичи участвовали в ремонте?

Да, - последовал беззвучный ответ. Мы помогали в горячих зонах. Но ведь это опасно и для вас?

Ну и что?

Потрясающее равнодушие к смерти. Небывалое. Что-то крылось за подобным поведением амебообразных существ, но никто еще не мог понять, что именно.

В центре флагманского корабля открылся люк. Шлюзов никаких не существовало, воздух удерживался силовым щитом. Мы падали в проем - это выглядело именно падением, потом я ощутил легкую дурноту, когда гравитационные поля кораблей вступили во взаимодействие.

– Отключи гравитацию, - приказал я, когда мы оказались внутри флагмана.
– Все защитные системы заглушить. Открыть кабину.

На этот раз кораблик повиновался беспрекословно, словно решив, что снявши голову по волосам не плачут. Кабина раскрылась, я почувствовал легкий, пряный запах чужого, нечеловеческого обиталища. Похожий на пещеру ангар флагмана был освещен крайне скудно, неподвижные фигуры алари были едва видны.

Мне стало не по себе.

Неделю назад я прорывался сквозь их ряды. Отважный герой, не помнящий, кто он такой, щедро раздающий затрещины и полосующий ножом налево и направо... А на моем пути стояли техники и инженеры, все, не имеющие навыков рукопашного боя. Требовалась иллюзия схватки - и она была достигнута. Если бы мне навстречу вышло несколько настоящих десантников, да еще в хваленых аларийских бронекостюмах - никуда бы я ни ушел.

Мохнатые тела вокруг ждали. Как они смотрели на меня? С пониманием - ведь знали же, на что идут? С ненавистью - на моих руках кровь их товарищей? С любопытством - я все таки вернулся, принес информацию?

– Где мои друзья?
– спрыгивая на пол спросил я.
– Алари!

Молчание. Потом вперед вышел черный Алари в золотистой тунике.

– Командующий?
– спросил я.

– Приветствую на борту, Петр Хрумов, - сказал переводчиккуалькуа, уродливым наростом болтающийся на шее командующего.
– Мы рады, что тебе удалось вернуться.

В двух местах на его теле шерсть прикрывали белые повязки, вряд ли имеющие отношение к одежде. Уж не следы ли это моих ударов?

– Где мои друзья?
– - снова спросил я.

– Они спят. По вашему времени - период отдыха.

– Ничего, разбудите, они не обидятся...
– сказал я.

Если алари задумали подвох, то я обречен... Но в эту минуту из дальнего туннеля показались две человеческие фигуры. Данилов и Маша. Они бежали ко мне, и я почувствовал как отпускает, наконец-то отпускает, напряжение.

Мне все-таки было, куда возвращаться.

Вот только почему улыбки на их лицах такие вымученные?

– Петр!
– Данилов сгреб меня в объятия. Потряс, заглядывая в лицо.
– Сукин ты сын! Вернулся!

Маша вела себя спокойнее. Она просто улыбалась, и, странное дело, это непривычное занятие делало ее гораздо симпатичнее.

– Привет, - сказала она, протягивая руку, и легонько касаясь моего плеча.
– Здорово. Мы очень боялись за тебя.

Я покосился на туннель, но оттуда больше никто не появлялся.

– Где дед?
– недоуменно спросил я.

– Он спит, - быстро ответил Данилов.
– Он сейчас спит. Алари не вмешивались. Сомкнулись вокруг мохнатым кольцом, с любопытством наблюдая за встречей. Я поискал взглядом командующего, спросил:

– Во время моего побега... я...

– Ты убил троих, - не дожидаясь окончания ответил командующий.

А чего, собственно, мог я ожидать? Хорошо, что только троих. Вокруг были не-друзья, и плененный регрессор Ник Ример не церемонился...