– Ты сама-то не жалеешь, что упустила возможность стать главной из Осевых Королев? – глядя в глаза маме, спросил я. Мой вопрос прозвучал очень неожиданно. Сидевшая справа от меня Ханиэль даже слегка вздрогнула, а Ранза на миг округлила глаза. Лата же умудрилась удержать на лице восковую маску безразличия, а дядя Гена, на миг замерев, продолжил доставку наколотого на двузубую вилку сыра себе в рот. Вот только…

– Дзынь!!!

Вилка не выдержала давления. Крокомот сжал её двумя пальцами так сильно, что несчастная потеряла голову.

– Ген… – с ласковым укором произнесла мама, погладив Генрея по огромному плечу. – Ну, нельзя же так, – покачав головой, она перевела взгляд с валяющихся возле бокала с вином зубцов вилки на меня. – А ты, Илюш, хорош такие вопросы с бухты-барахты задавать, – усмехнулась она. – Хотя спасибо, что спросил. Судя по летающим вилкам, есть те, кому тоже интересно. Так вот, всем интересующимся отвечаю: с давних пор лично мне плевать на Кезефа Люцифера и его жён. В число троих дорогих моему сердцу мужчин он точно не входит. А вот ты, Гена, кстати, входишь. Как и наши с тобой два сына.

Сперва Генрей расплылся в счастливой улыбке, однако тут же встрепенулся:

– Два сына? – изумлённо выпалил он.

На что мама ехидно улыбнулась и повернулась ко мне.

– Илья, скажи, правильно ли будет считать, что у меня в животике зародился твой братик?

Хмыкнув, я потратил капельку праны, после чего ответил:

– Правильно, мама. Поздравляю вас обоих!

– Поздравляю, Госпожа Инниарла! – раньше остальных девушек успела Ранза.

– Присоединяюсь к поздравлениям, Госпожа Инниарла, – тепло проговорила Ханиэль.

– Примите и мои поздравления, – поклонилась Лата.

Ну, а дядя Гена всё это время с открытым ртом пялился на маму. Затем резко вскочил на ноги и сгрёб её в объятья, поднял со стула и закружил по комнате.

– Аккуратнее, Ген, с меня теперь пылинки нужно сдувать.

Тут она, конечно, лукавит. Одарённая её ранга, к тому же обладающая настолько мощными целительскими способностями, потерять ребёнка может лишь в самых крайних случаях, о которых мне даже и думать не хочется.

– Сестрица, – услышал я негромкий голос Латы, – помнится, мы хотели с тобой сегодня обсудить дела Рода.

– А вот мне что-то не помнится такого, – меланхолично отозвалась Ранза, как и все остальные, с улыбкой наблюдающая за кружением по гостиной мамы и дяди Гены.

– Мне не хочется при остальных подвергать сомнению твою память, сестрица, но, возможно, придётся, – строго произнесла младшая Махамайя, поднявшись с места и потянув старшую за руку. – Идём скорее.

– Эх… ну как я могу отказать такой настойчивой сестрёнке, – проворчала Ранза, тоже поднимаясь со стула. – Уважаемые молодожёны, Господин Генрей, Госпожа Инниарла, хорошего вечера.

Поклонившись, Ранза бросила на меня хитрый взгляд и вместе с Латой направилась к двери.

– Как тактично нам напомнили, что о делах лучше поговорить завтра, – задумчиво проговорила мама, когда сёстры вышли из гостиной.

– Верно, – дядя Гена поставил её на ковёр и, взяв за руку, повернулся к нам с Ханиэль. – Ну что? Созвать народ и с криками да улюлюканьем отнести вас в спальню?

– Спасибо, сами справимся. Идём, Хани, – встав из-за стола, я протянул девушке руку. Немного смущённо положив на неё свою невесомую ладошку, она тоже поднялась на ноги.

О том, что потребуется подготовить спальню, я сказал слугам ещё утром, так что, учитывая их профессионализм (Ранза нашла нам поистине достойных представителей этой важной профессии), я не сомневался, что всё будет сделано в лучшем виде.

И я не разочаровался. Фрукты и сыр выглядели так, будто их только что порезали, лёд в ведёрке, в котором стояла бутылка шампанского, ничуть не растаял, а расставленные повсюду свечи не уронили ни капли воска. Слуги не могли знать, во сколько именно мы пойдём в спальню, а значит, постоянно здесь все обновляли.

Заперев дверь, я отпустил ручку Ханиэль, подошёл к сервировочному столику, откупорил бутылку и наполнил фужеры.

– Поздравляю со свадьбой, красавица, – протянув девушке её фужер, я улыбнулся.

– И тебя, Илья, – смущённо ответила она и легонько стукнула своим фужером о мой.

Мы выпили, я протянул ей кусочек сыра и снова разлил шампанское. Ханиэль неуверенно посмотрела на кровать, затем на меня, на сервировочный столик, снова на меня…

– Успокойся, красавица, – как можно ласковее проговорил я и провёл ладонью по её щеке.