— Мне потребовалось немало времени, чтобы полностью довериться ему, — сказала я наконец, обуздав свой нрав. — И он более чем заслуживает моего доверия.

На протяжении нескольких секунд она не говорила. Когда всё же заговорила, её лицо изменилось, и я увидела возвращение к её привычным повадкам.

— Как скажешь, — пренебрежительно сказала она. — Уверена, ты права, — она подняла палец, подманивая Роберта. — Я поручу Баффи встретиться с тобой снаружи, — она отвернулась, показывая, что наш разговор окончен.

Я оглянулась по сторонам, ища взглядом Лукаса. Его голова оставалась склонённой, пока он говорил с небольшой группой вампиров, но он почувствовал мой взгляд, и его глаза смягчились. Я улыбнулась ему, и он улыбнулся в ответ. Нет, я прошла слишком долгий и тяжелый путь, чтобы добраться до данной точки. Я доверяла Лукасу не только свою жизнь, но и своё сердце, и это не изменится.

Возможно, признала я, я не изучала действия вампиров до такой же степени, как делала это с другими сверхами. Я не настолько упряма и не настолько глупа, чтобы не ставить себя под сомнение и не анализировать своё поведение, так что я приняла к сведению слова Леди Салливан и обдумаю их. Но ничто между мной и Лукасом не изменится. Я была его, а он был моим.

Глава 14

По другую сторону от отеля ДиВейн оставалась лишь горстка протестующих, когда мы с Таллулой тарахтели, выезжая из подземной парковки к парадному входу. Я запоминала каждое лицо. Любой, кому хватило упорства остаться настолько допоздна и в такой погоде, определённо чувствовал, что ему надо что-то доказать. Хотя теперь они были проблемой детектива Грейса, не помешало мысленно подметить тех, кто обладал такой сильной идеологией против сверхов.

Я сосредоточилась на одном протестующем в особенности, щурясь и стараясь прочесть буквы на его картонной табличке, когда вспышка камеры на мгновение осветила моё лицо и салон Таллулы. Я услышала крик и увидела, как Баффи метнулась от входной двери отеля в чью-то сторону. Чёрт. Только этого не хватало.

Я бросила быстрый тоскливый взгляд на свой арбалет, который я забрала у администратора отеля и положила на узкое сиденье рядом с собой, затем оставила его на месте, повозилась с дверцей Таллулы и выпрыгнула наружу. Баффи влезла в потасовку с той чёртовой журналисткой, Джульеттой Чэмберс-Мэй. Мой живот сжался от дурного предчувствия.

— Дай мне эту бл*дскую камеру! — провизжала Баффи, и её пальцы превратились в когти, пока она пыталась схватить устройство.

— У тебя нет на неё прав, уродливое животное, — прошипела Чэмберс-Мэй, замахиваясь на голову Баффи.

Я протолкнулась между ними и заставила расступиться.

— Прекратите! Разойдитесь друг от друга!

Джульетта Чэмберс-Мэй подняла палец с маникюром и показала на Баффи.

— Эта волчица напала на меня. Я требую, чтобы вы предприняли меры, — она сердито посмотрела на меня. — Вы полиция. Сделайте что-нибудь!

— Тебя тут быть не должно, — выплюнула в её сторону Баффи. — Ты торчишь тут, шпионишь за людьми и фотографируешь их без их ведома.

— Это не запрещено законом, — фыркнула журналистка. — А вот нападать на кого-то запрещено.

— Я на тебя не нападала, — рявкнула Баффи. — Я пыталась забрать твою камеру.

Глаза Джульетты раскрылись шире.

— Так теперь ты признаёшься в грабеже? В присутствии офицера полиции?

Я осознавала, что несколько потрёпанных протестующих внимательно наблюдают за нами с другой стороны дороги, а также осознавала взрывные характеры женщин передо мной. Я провела ладонью по лицу и вздохнула.

— Окей, — сказала я. — Давайте все сделаем глубокий вдох. Мисс Чэмберс-Мэй… — начала я.

— Зовите меня Джульетта, — перебила она так, будто мы должны быть друзьями.

Ладно.

— Джульетта, — сказала я. — В данный момент пресса не допускается в эту зону, и я уверена, что вы это знаете. В отеле есть номера для вашего использования, но мы ясно дали понять, что журналисты должны пользоваться восточным входом и держаться подальше от лобби. Это обязательное условие для всей прессы, которая посещает саммит.

— Потому что вы не хотите, чтобы мы видели протестующих вон там?

— Вы можете видеть протестующих и говорить с ними, сколько вам угодно, — ответила я. — Но наши делегаты заслуживают права на некоторое уединение. Ассоциация Прессы на это согласилась.

Баффи самодовольно скрестила руки на груди. Затем, о ужас ужасный, она высунула язык. Наверное, мне надо было порадоваться, что она не начала напевать «на-на-на-на-на».

Я повернулась к ней.

— Баффи, контролировать прессу — это не твоя работа. Ты не можешь забирать у журналиста камеру. Ты не можешь нападать на журналиста. Ты не можешь нападать ни на кого.