– Я бы и сам хотел это знать. Сейчас спросим, где он.

Майор достал из кармана рацию и, включив ее, произнес:

– Это Тимофеев. Что там с нашим незнакомцем?

– Он исчез, – раздалось в ответ.

– Как исчез?

– Мы следили за ним, а он свернул за угол и исчез…

– Что, так просто взял и исчез?

– Да. Никаких следов, будто испарился.

– Ищите, не мне вас учить. Конец связи.

– Что будем делать? – спросил молодой.

– Забираем пакет и уходим.

– А трупы?

– Это не наша территория. О них позаботятся местные.

И в последний раз взглянув на двух мертвых, лежавших в грязи, парней, полицейские зашагали прочь. Славка проводил их изумленным взглядом. Мысль о том, что все происходящее это всего лишь наркотическая галлюцинация вдруг показалась наивной. Тут же нахлынул страх, тут же вспомнились древние сказки о душах, после смерти покидающих тело и призраках.

За спиной повеяло холодком. Славка резко развернулся и обмер. Перед ним стоял он – их недавний наниматель или же Черный Человек, как его нарекли полицейские. Парень вздрогнул, попытался было попятиться, но ноги словно вросли в землю. Чернокожий улыбался и в упор смотрел на трепещущуюся душу черными, как бездна, глазами и лицо его отчего-то было разукрашено под мертвеца. Этот раскрас очень напоминал лица на татуировках в стиле «чикано». Славка с детства очень хорошо рисовал и мечтал стать татуировщиком, но вместо того, чтобы колоть другим тату, парень стал колоть себе в вену нечто иное.

– Ты Дьявол? – вспоминая сказки, в которые люди верили испокон веков, пролепетал Славка.

Лицо Черного Человека расплылось в довольной улыбке, и он произнес:

– Ты одновременно и прав, и не прав. Но больше не прав, чем прав, – он сделал паузу, а затем добавил, – или, напротив. Сам еще не определился.

Славка сглотнул, ноги все еще отказывались повиноваться и, собрав все мужество он, наконец, спросил:

– Что тебе от меня нужно?

– А вот это правильный вопрос, мой маленький бесенок. – И некромант звучно расхохотался.

20.

Целую неделю почти не переставая лил дождь. Сильно похолодало. Над городом нависали чернильные тучи, все вокруг потемнело: стены, дороги, тротуары.

В квартире у Макса тоже стало холодно. Катя с утра до вечера сидела на диване, укутавшись в пушистый оранжевый плед. Его яркий цвет хоть чуточку поднимал ей настроение, когда вокруг так хмуро и тоскливо. Она нашла у Макса кучу старых книг еще ее времени. Переплеты оказались сильно потрепаны, а из некоторых выпадали страницы. Парень рассказал ей, что нашел эти книги в заброшенной библиотеке в Старом Городе и многие из них теперь под запретом в современном мире. Среди запрещенных книг девушка нашла множество своих любимых, и тех, которые хотела прочитать при жизни, но не успела. Она выстроила огромную стопку около дивана и с детским энтузиазмом хваталась то за одну, то за другую. Кате хотелось читать их все одновременно, но, в конце концов, она поняла, что это не дело. И взялась за «Мастера и Маргариту».

Макса удивляло Катино рвение:

– Ты так упорно читаешь… Может, поешь хотя бы, а то умрешь с голоду над книгой, – смеялся он, когда приходил вечером с работы и заставал Катю, погруженную с головой в роман.

– Угу… А тебе какие из этих книг нравятся?

– Все до одной, которые ты отобрала. А ты их на скорость читаешь? И к какому числу тебе надо закончить?

– Да ладно тебе, – улыбалась она.

По вечерам Макс садился рядышком, завернувшись в желтое покрывало. Он включал большой торшер, обтянутый плотной красноватой тканью. На нем был нарисован спящий кот и мышки, которые пьют налитое ему молоко и веселятся, пока тот не видит. Девушке нравился этот рисунок. В один из таких холодных вечеров они даже придумали историю про этого кота и мышек, и дали им всем смешные имена. Катя с Максом читали друг другу вслух, обсуждали каждую страницу, пили горячий чай со сгущенкой и радовались апельсиновому пледу и лимонному покрывалу.

Девушка стояла на маленькой кухне и смотрела в окно. На улице, на крышке люка, свернулся калачиком белый щенок. Над асфальтом поднимался пар, и от этого казалось, что на улице еще холоднее. Катя поплотнее закуталась в толстовку Макса, которая была ей чуть ли не по колено, и уперлась лбом в стекло.

«Какая грустная, – подумала она. – Этой собачке, наверное, так холодно и одиноко… Зачем люди сначала приручают кого-то, а потом бросают на произвол судьбы? А может, бедняжка всю жизнь живет на улице, с самого рождения?..»

– Что ты там высматриваешь? – войдя в кухню, спросил Макс.

Катя повернулась к нему, помотала головой и вдруг расплакалась.

– Ты что? Что такое? – Макс, совершенно сбитый с толку, подошел к окну и увидел щенка.

– Смотри, какой милый, и какой несчастный! – всхлипывала Катя.

– Ну-ка вытри слезы и пошли! – велел Макс.

Катя послушно направилась за ним.

Парень снял с вешалки куртку:

– Накинь.

Они сбежали по лестнице и вышли из подъезда. Макс зашагал к люку, но щенок, увидев его, вскочил, прижал уши и приготовился бежать.

– Подожди! – крикнула парню Катя. – Он очень боится!

Она, что-то ласково приговаривая, направилась к щенку. Тот завилял хвостом, радостно завизжал и бросился ей навстречу.

– Ага, – сказал Макс, – я, значит, плохой, а ты хорошая.

Катя взяла щенка на руки, и понесла в дом.

Целый день они провозились с новым другом. Сначала накормили, потом хорошенько вымыли, после чего он стал просто белоснежным.

Вечером они сидели на кухне и ели толченую картошку, Макс с сосисками, а Катя с овощами.