Тёмно-синие брюки оказались слегка свободны, но это не бросалось в глаза. Под изумрудный дублет, расшитый золотой канителью, пришлось надеть дополнительную сорочку. И всё же весь наряд отлично сел на Шенборна.

Непривычной оказалась мантия: она была довольно тяжёлой и скроенной из добротной золотой парчи без каких-либо узоров, а ворот украшал мягкий белоснежный мех, который сбегал спереди до пояса. Широкие проймы мантии не стесняли движений, а цепочки поперёк груди надёжно удерживали наряд на плечах. Но самым лучшим в этой части королевского гардероба оказалось то, что мантия скрывала фигуру Ричарда и прочую одежду.

Последней он водрузил на голову корону. Рубины и бриллианты в искусном обрамлении из чистого золота. Шенборн помнил эту корону на голове короля Карла. Помнил её и на коронации Вильгельма. Вот только никогда не мог представить, что тоже наденет её на себя.

Его мысли невольно возвратились к Джовании. Королева имела право, помимо фамильной коронационной короны, которая очень походила на уменьшенную копию короны короля, носить любую иную диадему или тиару. Монарху же это было запрещено. Равно как и сидеть на троне чужой страны, даже в шутку. Только один венец на челе и один трон под задницей. На всю жизнь.

На троне Вильгельма он ещё не сидел. Пока не довелось.

Ричард подавил вздох, а вместе с ним и желание ещё раз посмотреть на себя в зеркало.

Вместо этого он глянул на часы на каминной полке. Стрелки показывали десять утра. Совет уже должен был собраться в полном составе.

Решив не опаздывать слишком сильно, «король» в сопровождении своей охраны направился в зал для заседаний.

На сей раз народу там скопилось намного больше. Помимо членов «малого совета» пришли и другие дворяне – представители правящих родов всех шестнадцати земель, а также наиболее важные их вассалы.

На особых местах сидели и двое епископов в кипенно-белых одеяниях: епископ Рейнсхафена, глава церкви в столице, и епископ всея Атенлау, которого по праву можно было бы величать архиепископом королевства, но эта священная должность веками передавалась именно королю. Король являлся главой церкви и избранником Господа Избавителя в Атенлау. В иных королевствах, где ключевой религией оставалась вера в Избавителя, эту роль исполняли их короли. Но оставались ещё и ничейные Церковные земли между Атенлау и Империей Квирет, где в величественных и древних храмах Ал-Валоа хранились все ключевые религиозные догматы. Эта территория не подчинялась никаким королям, не вмешивалась ни в какие политические дрязги, оставалась лишь центром духовности, но равно уважала власть всех избранников Избавителя на бренной земле. Именно в Ал-Валоа проходили обучение все епископы и оттуда приезжали духовники, которые обучали религиозным мудростям наследника короны.

Наследника, над появлением которого на свет предстояло поработать Ричарду и королеве.

– Милорды, всем доброго утра, – возвестил вошедший «король». – Благодарю, что нашли время прийти.

Как будто у них был иной выбор.

Ричард величественно прошёл мимо вставших со своих мест людей, которые покорно склонились пред ним. Король занял кресло во главе стола и лишь потом позволил:

– Присаживайтесь, – он встретился глазами с Альбертом, а после обвёл неторопливым взглядом всех собравшихся: – Господь Избавитель решил испытать нас всех, милорды. И в первую очередь он решил проверить меня. Избавитель послал мне череду испытаний. И я хочу заверить каждого, что готов к ним. Случившееся недавно открыло мою душу для мудрости самого Избавителя. И миг этот наступил когда я чуть не лишился семьи. Избавитель пожелал таким способом раскрыть мне глаза на происходящее в королевстве. И я с покорностью сделал это.

– Ваше Величество, будьте спокойны, что мы найдём и покараем тех, кто стоит за этим, – герцог Тивальский Фердинанд Хальбург прищурил горящие гневом очи. – Это и моя семья. И я не допущу, чтобы она подвергалась опасности.

– Благодарю, кузен, – ответил король. – Но дело не только в покушении. Нападение на королевскую семью – это измена Атенлау. А наше королевство сейчас переживает сложные времена. Прошу поднять руки тех, в чьих землях были недавно подавлены восстания.

Вверх поднялись руки многих дворян, в том числе Фердинанда.

– Не опускайте ваши руки, милорды, – «Вильгельм» медленно кивнул. – А теперь пусть поднимут руки те, в чьих землях случались вспышки болезней. И теперь те, где люди страдали от голода. И те, кто своими ушами слышал жалобы на власть в Атенлау.

Подняли руки все, включая епископов. Последние переглянулись между собой.

– Прекрасно, милорды. Нет. Прошу вас, не опускайте рук, пока я не закончу, – король поднял и свою длань ради справедливости. – Итак. Наше королевство страдает. Наша земля больна и требует исцеления. Но нельзя просто рубить немощную конечность, если её можно спасти. Для начала нужно прибегнуть к помощи…

Он выдержал паузу и кивнул обер-камергеру.

– К помощи лекаря, Ваше Величество, – на лице герцога Анселя Болдера появилась льстивая улыбка. – Для начала нужно определить характер недуга и его причины. И тогда, быть может, удастся исцелить заразу, не отсекая конечности.

– Именно, Ваша Светлость. Благодарю, – Ричард вновь обвёл взглядом дворян. Они держали руки поднятыми, но явно не всем это давалось легко. Шенборн же под слоями монарших одеяний скрывал вполне тренированные мускулы, поэтому неприятных ощущений он не испытывал. – Итак, милорды. Мы должны стать теми лекарями, которые исцелят Атенлау от хвори. И, чтобы подавить беспорядки, мы начнём с того, что выясним их причины. Все. До последней.