– Папа, я ушла оттуда в 17 лет, спасибо тете и друзьям. Ты меня фактически выставил после школы, хотя спасибо, что помогал, давал немного денег. Да и пенсия мамы была. Но так я о чем. Квартира, в который вы живете, принадлежит только мне. Это бабушкина квартира, если ты забыл. И она мне ее подарила, а тебе квартиру деда и дачу.

– Маша, ты же понимаешь, что я не буду продавать свою квартиру.

– Папа, а знаешь, я уже подросла, и такой уж боли от потери мамы и твоего предательства у меня нет. Так что я думаю, вам пора съехать из квартиры, а мне туда заселиться. Ты в свою, как раз и стены будут другими, а я к себе.

– ты отца из дома гонишь? У тебя брат и сестра растут, между прочим. Ты их на улицу выгонишь?

– Нет, в хорошую 4-хкомнатную квартиру отца. Кстати, ты же меня выставил из моей собственной квартиры, так как Нелли было тяжело быть рядом со мной. Вот и выметайтесь, папа. Срока вам – месяц на все про все.

Она отключилась. Было как-то противно и пусто внутри. Эх, папа, папа, кто же знал. Скорее всего догадывалась о таком бабушка, которая позаботилась о внучке, оставив ей чудесную трехкомнатную квартиру. Как знала, что отец так поступит.

– Хорошо, что все они прописаны в квартире отца, а не тут.

Она выжидающе посмотрела на телефон. И он, словно зная, что она ждет, замерцал экраном.

– Алло.

– Ты обязана отдать отцу квартиру, – категорично заявила мачеха.

Маша поморщилась:

– кому обязана?

– Отцу, он тебя вырастил.

– И?

– Завтра же оформи дарственную.

– Больше ничего не надо? Звезду с неба? Солнце на блюдечке?

– Я сделаю так, что он тебя вычеркнет из своей жизни, и ты останешься совсем одна.

– Он меня вычеркнул 10 лет назад. И я не одна, к твоему огорчению. Нет, квартиру я не буду дарить. Повторяю – вам месяц на выселение.

Маша отключила телефон, подумала и заблокировала номера.

– Отдохну немного от них, а то начнут сейчас играть «в позвони, уговори, пригрози» и так далее.

Маша помнила, в каком состоянии была после того, как ушла на небеса бабушка, а через полгода и мама. Она только сдала экзамены, поступила на бюджет в свой институт культуры, танцевала. И тут такое. Она бы осталась одна в этом горе, но Кирилл был рядом, всегда рядом. А потом, ровно через месяц в квартире и появилась Нелли: яркая. Красивая, немного вульгарная. Она заняла комнату мамы, сделав ее семейной спальной. Их семьи – Нелли и отца. А разбитой горем Маше не нашлось места в этом доме. Отец попросил ее где-то пожить, Нелли нервничает, а они планируют ребенка, и ей нельзя.

Как раз Кириллу подарили квартиру, и он одну комнату отдал Маше. Там и сейчас ее комната: ее вещи, ее шкаф, ее компьютер. Все для нее. Он никому не позволяет даже заходить в комнату, только раз в неделю приходящей уборщице. А так… Маша иногда там живет, но сейчас редко.

Пять лет уже она живет отдельно, в этой квартире знакомых.

Она встряхнула головой.

– Хватит, пора взрослеть. Обнаглели, что характерно. Пусть идут к папе в квартиру, а я сделаю ремонт и буду жить у себя.

Она быстро уснула, все же устала, да еще нервы. А к обеду была в офисе:

– Здравствуйте, условия такие: репетиции будут проходить в этом городе, до столицы недалеко, так что вполне модно добраться за час-два. Выступления – график, будет предоставляться на два месяца. В перерывах между репетициями и гастролями – вы вольны заниматься своими делами. Одно условие – полное молчание обо всем: о гастролях, вступлениях. Вообще обо всем.

– Оплата?

– Вот суммы – за гастроли такая, на период репетиций оплата другая.

Маша посмотрела. Сумма впечатляла.

– Можно я все же прочитаю контракт, а то там бывает очень мелкий шрифт.

Ничего мелкого не было, контракт был достаточно строгим, но ясным и понятным. Условия его Машу вполне устраивали, и она подписала его.

Оформление заняло какое-то время, освободилась она как раз к обеду, и позвонила:

– Кирилл, ты еще не поел? Я освободилась.

– Не поел, но с радостью поем, топай на наше место. Я закажу.

– Мне калорийную солянку. Самую калорийную и со сметаной.

– Что празднуем?

– Контракт, и мою смелость.

– Уже интересно, жду.

Маша примчалась, рассказал условия контракта, и Кирилл облегченно вздохнул:

– Ты чего?

– Я думал ты насовсем уедешь.

– Вот еще, тут мой дом, тут мое всё. И еще, я вчера сказал отцу и Нелли, чтобы через месяц они освободили мою квартиру.

– Ого, а с чего это ты так осмелела.

– Они предложили мне продать мою квартиру, так как Нелли не нравится там жить.

– Пусть идут в отцовскую, по месту регистрации.