Дальше двое, пришедших на рынок поесть, не слушали. Кларисса с Медей удалялись от говорившего. Скрывшись в переулке, девушка недоуменно пробурчала себе под нос:

— Что еще за Создатель? И Пророк?

Кларисса неодобрительно покачала головой:

— Есть люди, что отрицают эволюцию и верят, что нас создал высший разум. В архиве об этом почитаешь, когда получишь хорошую должность в цитадели.

Медея старой проститутке про свои планы особо не рассказывала, но не удивилась, что та догадалась самостоятельно.

— Не рассказывай мне про цитадель, — тихо произнесла девушка, прижимаясь поближе к Клариссе.

За разглашение информации из цитадели следовало наказание. От большого штрафа до тюремного заключения. Все зависело от серьезности данных, переданных третьим лицам. Даже сотрудникам нельзя делиться между собой информацией, связанной с их работой, если на это специально не выдали разрешение сверху. Об этом всем Медея узнала во время обучения в академии. Стало понятно, почему Силия никогда не рассказывала о своей должности.

Клариссе же эти правила были известны. Бывшая работа врачом и проживание во втором секторе в прошлом подразумевали нахождение на должности в цитадели.

— Детка, если меня в таком возрасте накажут за то, что я тебе рассказала о существовании религии, когда та уже появилась на улице, то правительство лишь обречет налогоплательщиков кормить лишний рот.

— Религия, — протянула Медея новое слово. — Это как вера?

— Не совсем, но очень похоже. Верить ты можешь во что угодно просто так, а у религии есть законы, за несоблюдение которых можно получить наказание.

— А кто наказывает? — хмурясь, поинтересовалась Медея.

— Религиозные фанатики, кто еще, — ворчала Кларисса.

Погрузившаяся в раздумья, девушка не заметила, как они вернулись в притон. Вывеска «У мамочки», начерченная на плотной мешковатой ткани, свисающая над входом, вернула Медею в реальность.

— Ты почему не съела ничего? — указывая на лепешку у Медеи, спросила Кларисса, щурясь.

Девушка перевела взгляд на еду и поморщилась.

— Она грязная какая-то, повар ее что по полу валял?

Кларисса звонко рассмеялась и забрала еду себе:

— Избаловала тебя хорошая жизнь. Глядишь, совсем от трущоб отвыкнешь. Оно и к лучшему, нечего тебе здесь делать.

Медея недовольно потянулась к лепешке в попытке доказать, что она совсем не изменилась за время проживания в чистых районах Парвуса. Кларисса цокнула языком и остановила девушку:

— Ну и зачем?! Иди домой и поешь нормально. Нечего стыдиться приличной жизни. Никто в трущобах не хочет есть эти лепешки, у них просто выбора нет, а у тебя есть.

— Но ведь я случайно там оказалась, а могла и в трущобах жить, — парировала Медея.

— Но ведь не живешь. Да и в трущобах люди по-разному живут. Не все так питаются.

Девушка сощурилась на стоящую рядом и сложила руки на груди:

— Так и ты хорошо зарабатываешь, зачем тогда лепешки эти ешь?

— Перебои в поставках яда, а жить в минус я не люблю, — деловито сообщила старая проститутка. — Вот и приходится экономить, пока торговля не возобновится.

Укол совести в груди Медеи был болезненным. Девушка старалась сохранить нормальное выражение лица. В штабе на полке холодильника лежали две пробирки с ядом.

Медея неловко переступила с ноги на ногу и уткнулась глазами в каменную стену. Она не хотела продавать яд никому, кроме аптекаря, но совесть душила. В конце концов, Кларисса не чужой человек, и Медея не хотела, чтобы та голодала.

Девушка тяжело вздохнула перед тем, как пойти в штаб.

— Не нужно, — остановил сиплый голос. Медея перевела удивленный взгляд на говорившую. Кларисса продолжила: — Детка, не стоит помогать, если тебя после этого будет мучить совесть. Поганая помощь получается. — Кларисса подмигнула. — И поешь нормальной еды. Будешь нищей, — будешь плохо питаться. А пока возможность есть, пусть организм копит полезности. Но лучше уж всегда нормально питайся.

Морщинистая проститутка по мере наставлений оказывалась все дальше. Она обворожительно улыбнулась Медее на прощание и скрылась за дверью притона с лепешкой в руке.

Медея стояла на улице, глядя под ноги. Мимо проходили люди. От большей части пахло отсутствием душа в их домах. Раньше девушка этого не замечала. «Неужели настолько привыкла к хорошей жизни?» Девушке было противно от самой себя. Она знала, что многие в пятом секторе жили в бедности, а некоторые и за ее чертой.

— Какой уж тут душ, — сказала Медея себе под нос. — Им приходится есть эти уродливые лепешки.