— Сколько?

— Триста тысяч.

Он приподнял бровь.

— Как тебе удалось заполучить это в свои руки?

— Ее родители отдали это мне. Их способ откупиться от меня, снять с себя вину за сокрытие преступления их дочери.

Бо кивнул.

— Принеси деньги завтра. Считай, что дело сделано.

Я была воздушным шаром, парящим над моим телом. Поражена, что это работало, действительно происходило. В ужасе от того, что я не могу отменить это сейчас, извращенный план моих самых мрачных фантазий, который я привела в действие. Но больше всего меня подталкивала раскаленная добела ярость, которая поглощала меня с тех пор, как я узнала правду о моем брате и моей лучшей подруге.

Трахни око за око и зуб за зуб. Я хотела и ее глаза, и все ее зубы.

ГЛАВА СОРОК ШЕСТАЯ

НОЭЛЬ

— Она здесь. — Рокочущий голос Бо прорывается сквозь тишину в темной спальне, лунный свет мерцает через окно.

Кэсси следовала за Бо по кампусу. Сегодня он столкнулся с ней лицом к лицу, и первыми словами, слетевшими с ее губ, были: Ты убил ее?

Она знает, что он не справился с работой. И она хочет, чтобы ее деньги стоили того.

Значит, она пришла, чтобы закончить работу самой. Может быть, подставить Бо за это. Отомстить нам обоим.

Я выскакиваю из кровати, чтобы заглянуть вместе с ним за занавеску. Мой мерседес на подъездной дорожке. Она села за руль моей машины, чтобы приехать и убить меня.

Дверь со стороны водителя распахивается, и Кэсси выходит, натянув капюшон на голову. Она осторожно закрывает за собой дверь. Совершенно не подозревая о том, что мы с Бо отслеживаем каждое ее движение.

— Что нам делать? — Шепчу я.

Его голос звучит так низко и убийственно, что от него может треснуть бетон.

— Я с ней разберусь.

КЭССИ

Мои ноги дрожат, когда я вылезаю из мерседеса Ноэль и подкрадываюсь к окну. Отчаяние побеждает страх, который тянет мои ноги в противоположном направлении. То же отчаяние, которое я испытывала, когда умер ночью Хантер, за короткое время между его пропущенным комендантским часом и появлением полиции у нашей двери, когда все, чего я хотела, это пойти искать его. Найти его. Привести его домой.

Я - причина, по которой Ноэль здесь в ловушке. Я причина, по которой психопат-охотник за головами решил держать ее взаперти, чтобы мучить.

Ноэль предала меня, убив моего брата. Месяцами лгала мне в лицо о его смерти. Но мое решение нанять киллера было принято мной, когда я была ослеплен яростью. Уверена, что ей нужно было заплатить за свое преступление, и если правовая система не заставит ее, это сделаю я.

Но, несмотря на все, что она сделала, Ноэль все еще моя лучшая подруга. Она этого не заслуживает. Она любит меня, даже если причинила мне боль. Может быть, поэтому она держала это в секрете от меня. Чтобы она не причинила мне больше боли.

Желчь скручивается у меня в животе при мысли о кошмарах, которые ей пришлось пережить за последние два месяца, запертой здесь с Бо Грейсоном.

Делая это, я становлюсь ничем не лучше нее.

Если есть шанс, что она все еще жива, мне нужно вытащить ее отсюда. Вместе мы сможем перехитрить его. Тогда я все объясню.

Если я могу простить ей ее грехи, я надеюсь, что она сможет простить мне мои.

Я крадусь по краю подъездной дорожки, молясь, чтобы покров темноты делал меня невидимой, пока я не найду способ проникнуть внутрь.

Когда дверь со скрипом открывается, мое сердце останавливается.

— Войди. — Негромкая команда заставляет мои легкие скручиваться, не в силах втянуть воздух.

Не сказав больше ни слова, Бо Грейсон исчезает в темном доме.

Я не должна следовать за ним туда. Он может причинить мне боль. Убить меня. И все это до того, как у меня появится шанс увидеть Ноэль. Чтобы выяснить, жива ли она еще.

Но ради нее я следую за ним. Я отправила ее сюда — теперь мне нужно вернуть ее обратно.

В темном доме я шарю по стене в поисках выключателя. Может быть, это более опасно, если он может видеть меня, но я мертва, если не могу видеть его.

Дверь захлопывается.

Я оборачиваюсь, но слишком поздно.

Тяжелое предплечье прижимает меня к стене за горло.

Я шиплю, хватаясь за него, но Бо не двигается с места. Так близко я могу разглядеть острые, кровожадные черты, скрытые тенью. Шрам над глазом делает его еще более устрашающим, чем он есть сейчас.

— Где она, черт возьми? — Мне удается ахнуть. Я впиваюсь так сильно, как только могу, в его обнаженную руку, но с таким же успехом мои ногти могли бы быть сделаны из ваты, несмотря на то, что они на него действуют.