– Э! Не стреляй сюда! Я схватил ее! Больше никого нет!
– прокричал басмач, отваливая мешки.

...Если бы эти басмачи не приняли Мариам за Ниссо, которая могла быть в этом доме, они, конечно, тут же убили бы ее. Но радуясь, что нашли и забрали беглую жену Азиз-хона, рассчитывая на хорошую награду, они ограничились проклятиями да несколькими ударами плетей по телу лежащей перед ними женщины.

Убедившись, что в доме никого больше нет, оставив лежать на террасе сшибленную ударом кулака в грудь Гюльриз, басмачи положили Мариам поперек седла, привязали ее, подошли к лежащему под террасой, давно умолкшему басмачу, перевернули его, ощупали. Он был мертв. Коротко переговариваясь, взяли труп на другое седло, вскочили на лошадей и шагом тронулись вниз, в селение. Раненый басмач, обмотав руку сорванной с головы чалмой, ехал позади, издавая короткие стоны и вполголоса бормоча проклятия.

Мариам очнулась в башне Бобо-Калона, не понимая, ни где она, ни что с ней. Руки и ноги ее были связаны, тело жгла нестерпимая боль. Мариам застонала. В затуманенное сознание проник повторяющий ее имя голос Ниссо. Все громче, все настойчивей Ниссо твердила:

– Мариам... Мариам...

– Я тут, Ниссо, - через силу произнесла Мариам.
– Где мы?

– В башне, Мариам... В крепости... Ты уже давно здесь. Без памяти была?

– Наверно.

– А кости у тебя целы?

– Кажется, да. Я стреляла. Убила одного или двух.

– Ты тоже связана?

– Да... Тебя избили?

– Нет, мешок на голову, - сразу как выбежала... Держали в камнях, потом сюда... А нана жива?

– Не знаю. Закричала, упала... Ты можешь ко мне подползти?

– Попробую.

Ниссо сделала усилие, перекатилась, легла рядом с Мариам.

– Давай я веревки твои перегрызу. Хорошо?

– Хорошо.

Ниссо, изворачиваясь, коснулась лицом руки Мариам.

– Повернись на бок, можешь?

Мариам тяжело повернулась, застонала.

– Больно тебе?

– Очень...

– Ты мокрая... Ты в крови?

– Может быть... Так удобно тебе? Грызи!

Ниссо нашла зубами веревку, связывающую руки Мариам. Отплевываясь, тяжело дыша, отдыхая, она, наконец, перегрызла узел, и Мариам со стоном развела занемевшие руки.

– Тут змеи, - сказала Ниссо.
– Когда ты лежала, как мертвая, одна по лицу моему проползла. Но не укусила меня. Теперь попробуй ты развязать мои руки. Вот они, на!.. Тебе больно опять?

– Ничего... повернись так, чтоб я достала. Вот так!

Мариам довольно легко развязала узел шерстяной веревки. Освободив руки, Ниссо нащупала пальцами тело и лицо Мариам.

– Длинные ссадины. Вздулись. Плетьми тебя, да?

– Наверно. Не помню я... Слышишь? Барабаны тут рядом теперь... Что мы сделаем, если сюда войдут?

– Не знаю. Как ты думаешь, они нас убьют? Наверно, убьют.

– Меня убьют, я стреляла... Тебя Азиз-хон, наверно, к себе возьмет. Ты его видела?

– Не видела... Я не дамся. Пусть меня тоже убьют!

– А если они нас будут сначала мучить?..

Развязывая узлы на ногах Мариам, Ниссо долго молчала. Веревки с ног Мариам спали. Ниссо занялась развязыванием своих. Мариам попробовала сесть, но, застонав, откинулась на спину.

– Я не хочу, чтоб они меня трогали, - сказала Ниссо.

– А что сделаем мы?

– Знаешь, что?.. Лучше мы сами друг друга убьем... Они войдут, а мы уже мертвые... Вот! Не будут нас мучить... Мне умереть не страшно.

– Мне тоже не страшно.

– А может быть, сначала попробуем убежать?

Мариам промолчала. Она знала, что не может двигаться. Потом сказала: Пощупай стены!

Ниссо поползла к стене, встала, шаря в темноте по неровным камням сухой кладки. Обошла кругом всю стену, приблизилась к двери. За дверью слышались мужские голоса. Ниссо прислушалась. Касаясь стены, тихо вернулась к Мариам:

– Нет, Мариам. Убежать нельзя... Знаешь... Мне очень хочется жить!

– И мне тоже... Вот не думала никогда, что так будем!

– Я тоже не думала... А как мы можем друг друга убить? Если я возьму камень - может быть, из стены выворочу его - и ударю тебя... Нет, Мариам, я не могу тебя убивать... Может быть, ты меня можешь?

Мариам ничего не ответила. Обе долго молчали.

– Знаешь что, Мариам?.. Я хочу тебе сказать. Теперь можно сказать... Я люблю Шо-Пира... Как ты думаешь, что будет с ним? Убьют его тоже?

– Не знаю, Ниссо... Может быть, он спасется.

– Он сильный. Если на него нападут, он многих сначала убьет... Я его люблю...

– Я знаю, Ниссо. Я догадывалась... А он тебя?

– Он меня?.. Он... теперь скажу тебе, - он тоже! Он сам сказал мне. Ночью, тогда, когда он ушел, я к нему прибежала... Там, на тропе...