Шрифт:
– Ведь, правда, красивое, Бахтиор?
– лукаво дразнит его Ниссо.
– Где взяла, спрашиваешь?.. Скажу! Хороший человек дал.
– Как это дал? Кто мог дать? Шо-Пир?
– Разве, кроме Шо-Пира, в Сиатанге других нет?
– Других?
– Сердце Бахтиора сжимается.
– Кто тебе это дал? Говори!
– Хороший человек, говорю, - продолжает улыбаться Ниссо.
Бахтиор вплотную подступает к Ниссо, лицо его сумрачно, глаза остры и тревожны.
– Не шути, Ниссо... Кто дал? Даром дал?
Гюльриз с беспокойством следит за сыном. Ниссо уже не улыбается, в глазах Бахтиора она никогда не видела гнева. И в ответе ее неуверенность.
– Кендыри зовут этого человека... Приходил сюда...
– Кендыри тебе дал?
– Бахтиором сразу овладевает ярость.
– Покровитель, что такое еще?! Почему Кендыри? Откуда знаешь его?
– Почему не знать? Разве плохой человек?
– И, пугаясь угрожающего взгляда Бахтиора, Ниссо добавляет: - Не Кендыри дал, купец дал, ходила к купцу я... Добрый он...
Бахтиор хватает Ниссо за плечи и, не помня себе, кричит ей в лицо:
– Купец... Платье... Кендыри... Ходила... Сумасшедшая ты... Собака он. Снимай платье! Снимай, говорю!
Трясет за плечи ошеломленную Ниссо, сбрасывает с нее тюбетейку, треплет за ворот платья. Ниссо, вскрикнув, пытается вырваться. Гюльриз вскакивает, кладет руки на плечи Бахтиору.
– Перестань, мой сын! Оставь ее. Ты с ума сошел!
И в тот же миг раздается зычный голос Шо-Пира:
– Бахтиор!
Бахтиор сразу оставляет Ниссо, она опускается на пол, скрыв руками лицо.
Шо-Пир уже на террасе.
– Что происходит здесь? Ошалел, Бахтиор? В чем дело?
– Бешеный он!
– бормочет Гюльриз.
– Ой-ио! Сына своего в первый раз боюсь.
Не зная, куда девать руки, Бахтиор теребит шерстяной поясок. Ему стыдно, но гнев еще не прошел.
– Вот! Красивая она - видишь? Спроси, где платье взяла? Куда ходила? С кем разговаривала?
– Ходила! Разговаривала!
– передразнивает Шо-Пир.
– Ты, может быть, хан?
Лицо Шо-Пира побагровело. Бахтиору непереносим его взгляд. Гюльриз делает вид, что продолжает вязать чулок. Подогнув ноги, Ниссо испуганно смотрит с пола на мужчин. Шо-Пир, смягчившись, обращается к ней:
– Кто дал тебе платье?
– Не сердись, Шо-Пир, - тихо отвечает Ниссо, и большие взволнованные глаза ее блестят надеждой.
– Кендыри сюда приходил, к купцу мы ходили... Купец дал...
– Купец? С Кендыри, говоришь, ходила?
Зачем Шо-Пир смотрит на нее так? Лучше бы закричал, как Бахтиор! Ниссо молчит. Ей хочется сказать правду Шо-Пиру, но... ведь именно ему она хотела тайно приготовить подарок. Сказать про платье...
– значит сказать про шерсть, а эта шерсть...
Гюльриз видит, что Шо-Пир хмурится больше. Она угадывает его мысли и решает вмешаться:
– Не то думаешь ты, Шо-Пир! Шерсть она вяжет, у меня учится. Купец заказал ей чулки, шерсть дал, за работу дал плату.
– Нана!
– с обидой взмаливается Ниссо.
– Я просила тебя...
– Молчи, молчи! Ты просила...
– прикрикивает на нее Гюльриз.
– Теперь дело другое - видишь, что получается! Лучше пусть знает Шо-Пир.
– А зачем чулки вдруг понадобились ему?
– оборачивается к старухе Шо-Пир, но Бахтиор не дает ей ответить:
– Пусть снимет платье, я брошу его в нос купцу!
Шо-Пир внимательно разглядывает одеяние Ниссо. Платье идет ей, она действительно в нем хороша. Шо-Пиру жалко Ниссо.
– Вот что, Бахтиор... Решим дело иначе. Купец дал. Неспроста дал - не знаю, какой расчет. Но рассудим так: купец дал товар, на то и купец он, чтобы товары свои продавать. Платье цену имеет, он хочет, чтоб Ниссо отработала. Но за шерсть и за платье он получит расчет иначе: я сам рассчитаюсь с ним, а платье пусть останется у нее, пора приодеться ей!
– Как рассчитаешься?
– Мое это дело... А ты, Ниссо, без нас в селение больше не ходи.
– Конечно, - подхватывает Бахтиор.
– Пусть не ходит! Незачем ей туда ходить!
– Не потому, Бахтиор, - перебивает Шо-Пир, возвращаясь к обычной насмешливости.
– Вижу я, какая ты советская власть, готов запереть Ниссо. По другой причине...
– По какой, Шо-Пир?
– По такой, - Ниссо, слышишь?
– есть люди, которые хотят тебя вернуть Азиз-хону.
Если бы сам Азиз-хон появился вдруг на террасе, Ниссо, вероятно, испугалась бы меньше. Она побледнела.