Амир, невольно сдерживая улыбку, подумал:

«И все-таки эти ребятки решили спуститься».

Изучающе окинув взглядом всю таверну, мечница уверенно прошла в нее и неожиданно заметила Амира. Гордо указав на него пальцем, во всеуслышание она воскликнула:

— Это он! Он ранил меня и бросил умирать!

Положив ложку поверх тарелки Амир устало подпер голову рукой. Его не особо удивляли подобные попытки навредить ему. Очень часто авантюристы в башне пытались помешать другим группам продолжить восхождение. И обычно, чем более вызывающим был человек, тем чаще его выбирали в качестве жертвы для подстрекательств остальные. Амиру в этом плане везло больше всех: на него нападали постоянно.

«И что эти идиоты задумали?»

***

Жизнь в академии самого сердца континента только со стороны могла показаться сказочной. Декорации казались прекрасными: элитное учебное заведение, собиравшее в себе только слитки общества, дорогостоящее оборудование, поддержка талантливых и влиятельных людей со всего континента. На деле же, для тех, кто не вписывался в картинку эталонного ученика, в этом месте не было место.

Джана, сидя за письменным столом в аудитории, задумчиво поглядывала в сторону окон. Перед ней на столе лежал листок с заданием, а также перо и чернильница. Остальные ученики в аудитории пытались что-то старательно вывести на своих листках, но Джана относилась к этому намного проще. Написав все то, что она уже знала, и опустив все то, что она не знала, она завершила подготовку к сдаче работы и теперь ждала только окончания занятия.

Тем временем, погода на улице стояла теплая. Вместо того, чтобы томиться в академии, в которой все равно никому до тебя нет дела, сердцу хотелось провести это же время где-то на природе, за городом. Как давно они всей семьей никуда не выбирались? Как давно погрязли в постоянной круговерти бытовой жизни?

Устало выдохнув, Джана перевела взгляд вперед. Она посмотрела в сторону учительского стола и, к удивлению для себя, даже встретилась с изучающим взглядом преподавателя. Только вот тот сразу отвернулся от нее.

«Он все еще продолжает игнорировать меня?» — спросила себя Джана, осознавая, что учитель отвернулся от нее намеренно.

Мыслями вернувшись к образу эталонного ученика, девочка улыбнулась. Как учителя представляли себе такового? Это должен был быть обязательно обученный этикету ребенок из влиятельной семьи. Хорошо, если он был из семьи с голубыми кровями, но если нет, тогда его семья как минимум должна была считаться влиятельной и талантливой на континенте. Например, в такую категорию входили дети приближенных короля.

Король Церции был человеком необычным — помимо дворян вокруг себя он собирал простолюдинов с особенными талантами, даровал им власть и назначал своими приближенными. Со временем и дети таких людей начали радостно приниматься в обществе на ровне с аристократическими особами.

Прозвучал тихий скрип выдвинутого стула. Учитель, возвысившись над столом, поднял в воздух крупные часы на золотой цепочке и показал их аудитории. Тогда-то все ученики этого класса и поняли, что пришло время сдавать работы.

Джана поднялась на ноги одной из первых. Так как она сидела на последних рядах в гордом одиночестве, чтобы дойти до учительского стола ей пришлось пересечь всю комнату и встать в очередь. В одном этом классе училось достаточно много детей в возрасте тринадцать-четырнадцать лет. Половина из них была из достаточно богатых и влиятельных семей, а еще половина из неприлично богатых семей. Джана же в этом классе была чем-то вроде исключения. Ее семья, в прошлом достаточно богатая, переживала сейчас период упадка. Голубыми кровями Джана не отличалась, этикету ее должна была обучить мать, но та скоропостижно скончалась еще десять лет назад. Вот и получалось, что Джана никак не вписывалась в рамки эталонного ученика. Многие то и дело задавали себе вопрос: как она вообще сюда попала?

Постепенно приближаясь вместе с очередью к учительскому столу, Джана изучающе смотрела на остальных учеников. Картина была дивная: уставшие и взволнованные после долгой контрольной ученики подходили к своему наставнику и подавали листы со своими работами. Учитель же, улыбаясь и благодаря каждого, принимал эти работы. Каждый раз, когда наступала очередь последующего ученика, звучал короткий типичный диалог:

— Пожалуйста, примите мою работу.

— Спасибо за старания.

Учитель брал работу, они вместе с учеником кланялись друг другу, и тогда на это же место подходил следующий ученик. Джана, уже даже приготовившись к своему часу, наконец-то тоже добралась до стола. Спокойно выпрямившись, она приподнялась на носках и протянула лист, а затем намного увереннее, чем остальные, сказала:

— Пожалуйста, примите мою работу.

Джана пыталась улыбаться, чтобы казаться дружелюбнее. Она ждала, что учитель, если не ответит, то хотя бы протянет руку и примет ее работу, но неожиданно он отступил, поставил на стол стопку собранных работ и начал ровнять ее по краям. Будто намеренно делая вид, что перед ним никого не было, учитель не поднимал взгляда и демонстративно продолжал равнять и без того ровную стопку.

Джана опустилась и перестала улыбаться. Она уже чувствовала, как остальная часть очереди дышала ей в затылок, и, не желая провоцировать сцену, она просто положила свою работу учителю на стол, а затем покинула очередь.