Я качаю головой, желая проклясть Малики.

— Нет, я его подруга.

Ной скривил лицо.

— Ты точно выглядишь как его девушка.

Нам срочно нужно сменить тему, а Малики не спешит останавливать его, задавая эти неудобные вопросы.

Я беру свою вилку.

— Сколько тебе лет, Ноа?

Он поднимает руку.

— Пять, но почти шесть.

— Ого, ты взрослый.

— Да, он такой, — говорит Малики. — Я жду, когда у него появятся седые волосы.

Ной выпрямляется в своем кресле.

— Нет! Этого не случится, пока мне не стукнет девяносто двести.

Малики усмехается.

— Девяносто двести, да?

— Да. — Он берет свой хот-дог и указывает им на Малики. — Не забудь, что ты обещал сделать со мной что-нибудь веселое на мой день рождения.

— Я не забыл, — отвечает Малики.

Ной смотрит на меня и подвигает свой стул ближе.

— Хочешь пойти со мной?

Моя спина выпрямляется, заставляя Малики дернуться позади меня.

— Я посмотрю, смогу ли я.

— Ты должна, раз ты его девушка, — возражает Ной.

— Я не…

Малики сжимает мое бедро.

— Просто соглашайся. Ты не изменишь его мнение, — шепчет он мне на ухо с легкой усмешкой.

Его рука не двигается, когда он меняет тему и спрашивает Ноя, рад ли он началу учебы. Ной отвечает утвердительно. Затем он продолжает рассказывать о своем любимом телешоу, игрушках и демонстрирует свой новый планшет. Откусив последний кусочек хот-дога, он просит у Коэна печенье. Коэн говорит «да», и он бросается в его направлении.

Я занимаю свое место и отодвигаю тарелку в сторону.

— Ты хорошо ладишь с детьми, — говорю я, засовывая в рот чипсы.

Малики вопросительно поднимает бровь.

— Ты ожидала, что я буду ужасно с ними обращаться?

— Нет… просто некоторые парни не такие.

— Дети — это круто. Моя племянница и Лиз жили со мной, пока она не переехала к своему мужу.

Я щелкаю языком по крыше рта.

— Ты когда-нибудь захочешь детей?

— Возможно. Это сложно, иметь семью при том образе жизни и карьере, которые я веду. Мой отец доказал это.

— Тогда, почему ты пошел в эту профессию?

— Это то, что я всегда знал, и я хотел быть владельцем бизнеса. — Он пожимает плечами. — Но со временем я рассмотрю эту идею. Я хочу быть уверенным, что смогу дать им стабильный дом.

— Это значит, что тебе придется остепениться достаточно, чтобы завести с кем-то ребенка.

— Да, это так.

— Ты когда-нибудь видел себя… ну, знаешь… делающим это? Ты ведь не совсем молод.

— Я тоже не совсем старый. — Он смеется. — Согласно Ною, у меня есть до девяноста двухсот лет, прежде чем я начну седеть.

Я бросаю в него чипсой.

— Заткнись.

Нас прерывает Джорджия, называя наши имена.

— Так, вы, двое влюбленных, пора мне надрать вам задницы в кукурузном мяче. Вы двое против меня и Арчера.

— Арчер играет в корнхолл? — потрясенно спросил Малики.

Она поднимает подбородок, сдерживая улыбку.

— Я заставляю его. — Она щелкает пальцами. — А теперь, чоп-чоп, пока он не передумал.

Я наклоняюсь через стол.

— Я никогда не играла в кукурузный мяч.

— Это легко, — говорит Малики. — Просто следуй моим указаниям.

— Приготовься к тому, что мы проиграем.

***

— У тебя хорошие друзья, — говорю я, когда мы едем домой.

День, проведенный с Малики, стер все мои переживания о семье и разводе. Я не думала ни о Девине, ни о своем отце, ни о том, что, черт возьми, ждет меня в будущем. Я изо всех сил пытаюсь скрыть счастье от сегодняшнего вечера. Я хочу смаковать эти моменты с Малики и никогда их не забывать — на случай, если наступит день, когда они прекратятся.

Когда настанет день, когда они прекратятся.

Так что пока я собираюсь остаться с ним на этом аттракционе, пока он не вышвырнул меня.

Мы проиграли в корнхол… все четыре игры, даже когда мы играли против Ноа и Коэна. Это точно. Моя задница не смогла обыграть даже пятилетнего ребенка в игре. Наша ночь закончилась костром и коптильней. Я никогда не получал такого удовольствия от барбекю.

Глаза Малики не отрываются от дороги.

— Так и есть.

— Джорджия пригласила меня на следующее собрание. Надеюсь, ты тоже будешь присутствовать.