Шрифт:
Эти дни прошли без заметных событий. Наверное, потому что Кирилл ни разу со дня нашей знаменательной встречи так больше и не появлялся в «Патриках».
Расстраивало, что я настолько ему не приятна, раз он даже перестал здесь обедать. Да-да, с подачи Инги я случайно узнала номер автомобиля Воронова, каждый день наблюдая его на парковке бизнес-центра, только сам владелец черного мерседеса предпочитал оставаться в тени.
— Алин, там Левицкий снова тебя требует! — скорчила рожицу коллега.
— Что на этот раз? — вздохнула. — Сахар сильно сладкий? Или перец жгучий?
— Сказал, я слишком широко ему улыбнулась, и это задело его тонкую душевную организацию! — хмыкнув, Инга изобразила рвотный позыв.
Спокойствие, только спокойствие!
Я сделала глубокий вдох, как перед погружением на глубину, потому что этот шизонутый мужик в очередной раз собрался трепать мне нервы.
За полтора месяца работы уже успела познакомиться с несколькими токсичными клиентами, однако этот переплюнул всех. И вроде внешне вполне себе ничего. Высокий. Подтянутый. Со стильной короткой стрижкой и серьгой в ухе. Разумеется, с ног до головы в кричащих брендах. Но по тому, как он себя вел — дурак дураком.
А со слов Вадика, еще и бабник с извращенными наклонностями.
Ну, кому, как ни мне, могло так подфартить?
— Здравствуйте, дорогая Алина! — оголяя белоснежные виниры, улыбнулся шизоид.
— Добрый день, — ответила я натянутой улыбкой.
— Скажите на милость, как реагировать, когда официантки строят мне глазки? — с видом человека, оскорбленного до глубины души.
Ну, просто МХАТ по нему рыдает…
— Прошу прощения. Я проведу с Ингой разъяснительную беседу. Она больше не будет вам улыбаться.
Внезапно он схватил пустую тарелку, и, не сводя с меня сального взгляда, принялся тщательно слизывать с нее остатки бальзамического уксуса.
— Я могу вылизать не только тарелку… — сообщил, понизив голос, отчего Артем Александрович, который тоже, на мое несчастье, присутствовал за столом, чуть не поперхнулся.
— Сразу видно, какая вы разносторонняя личность! — парировала сухо, ежась под пристальным взглядом шефа.
От того, как внимательно он меня разглядывал, стало не по себе… Вдруг Артем Александрович поднял руку, салютуя кому-то у входа.
— Кирюх, ты че там шифруешься? Иди к нам!
Посмотрев через плечо, я напоролась на обжигающие темные угли. Дыхание перехватило. Горло сжалось. Так усердно Воронов меня разглядывал, приближаясь к нашему столу…
Глава 7
На миг мы с Кириллом замерли и еще какое-то время смотрели друг на друга. Я первая опустила глаза, уставившись на свои новые туфли.
Те самые, которые приобрела с последней премии. Не бренд, но довольно стильные и удобные. А главное — я сама на них заработала.
К слову, личность тайного дарителя люкса так и осталась неизвестной. Хотя, меня не покидала ощущение, что это какая-то ловушка, по типу бесплатного сыра…
Вдруг очередной «гениальный» план Левицкого? Ведь пару раз он уже пытался всучить мне пакеты из ЦУМа, которые, разумеется, сразу же возвращались к адресату. Возможно, горе-поклонник только и ждал, что я поведусь, и, как только это произойдет, собирался выкатить «счет».
— Здорово! — мужчины обменялись рукопожатиями.
— Я принес то, что ты просил. — Кирилл передал какую-то папку Артему. — Ладно, погнал на встречу.
— Да погоди ты, неуловимый! Куда потерялся? К конкурентам жрать что ли ходишь? — язвительно хмыкнул шеф.
— Дома обедаю. — Воронов пожал плечами. — Лиза готовит.
Лиза готовит.
Или коротко о том, как убить двумя словами.
— Ну, туши свет, походу мы его теряем! В рядах женатиков скоро пополнение? М? — возбужденно предположил мой поклонник. — Кир, на мальчишник-то раскошелишься? Переплюнем этих неудачников из Вегаса? Я возьму на себя организацию! — хохотнул Левицкий, делая большой глоток американо.
— Не беги впереди паровоза, Павлик, — тихо ответил Воронов, не встречаясь ни с кем взглядом.
— Примерный семьянин, ну, хоть кофе с нами выпей? — Артем Александрович прищурился, круговым движением массируя висок.
Его брат покосился на часы.
— У меня есть минут десять.
— Тём, как малец-то оперился? — заржал Левицкий. — Десять минут у него есть! Вот нам фартануло! — согнувшись пополам, он поклонился Кириллу в ноги. — Не вели казнить, великий государь! Вели слово молвить!