К этому моменту все групповые развлечения подошли к концу, да и разговоры по существу выдохлись… Большинство ребят из нашей компании разбрелись по приватным кабинкам.

Кроме меня за столом остались Артем и Левицкий.

Темыч развалился на диване, попивая виски прямо из горла, пока полуголая девка терлась о его бедра. Однако брат явно с ней скучал, одним глазом продолжая смотреть в телефон. Реально робот.

Даже после бутылки «Johnnie Walker», его не интересовало ничего кроме работы. Недавно Артему исполнился тридцатник, но родственник, похоже, и мысли не допускал остепениться…

— Кирюх, поможешь, по-братски? — обратился ко мне Левицкий.

— Не вопрос! — сфокусировался на лоснящейся роже Павлика. — М?

— Куда лучше пригласить девчонку?

Я покачал головой.

— Нашел у кого спрашивать… Кто у нас дамский угодник?!

Паша реально изощрялся будь здоров, чтобы уложить бабу в постель. Только итог всегда был один — наш мажорчик ставил жирную галку в бесконечном послужном списке и двигался на штурм очередной крепости.

— Точно… Забыл! Ты же у нас женатик!

Женатик. Бл*ть. Как они задрали с этим женатиком…

Я переключился на оживший в кармане телефон.

Лиза: Кирюш, тебя во сколько ждать?

И даже не поинтересовалась: где я? С кем? Не выносила мозг, почему в первом часу ночи меня нет дома… И вроде радоваться должен — отхватил понимающую девчонку. А меня почему-то раздражала эта ее излишняя покладистость… Ну, чего тебе не хватает, Кирюша?

Я: не жди. Буду поздно.

Сволочь бесчувственная.

Лиза: А я все-таки дождусь… ?

Кто бы сомневался…

Почему-то вспомнились слова той, чужой…

— Ты и сам прекрасно понимаешь, что наша история осталась в прошлом…

Ни тогда, ни сейчас не оставила мне выбора. А этим разговором, только подтвердила омерзительную правду.

«Я поступила очень глупо и трусливо. Вообще мало что соображала в тот период. Мне жаль, что так вышло…»

Жаль ей, что легла под моего врага. Еще и болезнь отца приплела… Сучка. Переминалась с ноги на ногу. Краснела-бледнела. Жалкое зрелище.

А я испытывал какое-то маниакальное желание сомкнуть ладони на ее тонкой шейке. Сломать. С особой жестокостью. Только бы она заткнулась. Ну, ладно, было еще кое-что, ни днем, ни ночью не покидающее мою дурную голову. Темное и зыбкое. То, что могла дать мне лишь она.

Неутоленное. Похотливое. Грязное.

Странная штука жизнь — вроде у тебя все есть…

И вдруг снова она… Лебедева Алина. Мой черный лебедь. Предательница.

— Я уже всю башку сломал… — до воспалённого мозга эхом доносилось нытье Левицкого.

— Ты о чем? — давно потерял нить беседы.

— Эта девка — крепкий орешек! — товарищ помахал перед моей рожей телефоном, с открытой фотографией Лебедевой, сделанной со спины. — Какой бы сюрприз ей устроить? Может, снять шале в горах? Запереться бы на все выходные с дикаркой Алиной…М-м…

— Разве вы не закончили спор? — с деланным равнодушием я обратился к брату, поднося стакан с янтарной жидкостью ко рту.

Пригубил, наслаждаясь терпким послевкусием хорошего шотландского пойла на языке. Холодный виски. Почему ж так душу-то жгло? Залпом опрокинув в себя алкоголь, незамедлительно попросил подоспевшую официантку повторить…

— Закончили, но это уже дело принципа… — ебучий Павлик ударил себя кулаком в грудь. — Я, итак, проиграл твоему братцу пол-ляма! Он мне еще и гелик поцарапал — точно на ремонт уйдет не меньше сотки… И до сих пор не устроил этой девке банные процедуры! Не-е… Так дело не пойдет!

— Мы с Пашей условились, чтобы он не вздумал обижать девчонку. Раз понравилась — пусть ухаживает. Только без перегибов. Ты ведь меня понял, друг? — Артем послал Левицкому более чем красноречивый, отдающий загробным холодом взгляд.

— А с чего ты взял, что я буду ее обижать? — раздухарился мажорчик, вливая в себя очередную порцию крепкого алкоголя. — Я, может, собираюсь радовать ее ночи напролет? И себя за одно… Стоит на дикарку Алину колом! Кирюх, тебе еще подлить?

— Мне хватит.

До последнего ведь держался, чтобы не бухать. Нельзя мне пить. Понял это еще в школе, когда пару раз после своих же вечеринок оказывался в «обезьяннике». Итак, кровь дурная, а когда под градусом, меня конкретно несло… Без зазрения совести творил всякую дичь.