Первое свидание…

Воронов не обманул, и спустя тридцать минут в загробной тишине мы выезжали с территории моего двора. Я нервно покусывала губу, понятия не имея, как себя вести. Что значила прошлая ночь? И значила ли она вообще что-то?

Вдруг, таким образом Кирилл всего лишь пытался загладить вину за то, что довел меня до нервного срыва? И что он подразумевал, говоря про «первое свидание»? Неужели снова собрался вести меня в отель?

Вопросы множились в моей голове как на дрожжах.

— Откуда у тебя ключи от квартиры? — прервав гнетущую тишину, я осмелилась задать первый, рассматривая сосредоточенный профиль водителя.

— Почему ты не вернулась раньше? — проигнорировав меня, Кирилл расслабленно управлял мерседесом одной рукой.

— Я и сейчас не вернулась. Мы встретились случайно.

— При желании, могла без труда отыскать меня в Москве.

Я покачала головой.

— Воронов, у тебя мания величия, — вздохнула. — Я была уверена, ты проживаешь свою жизнь мечты, в которой мне давно нет места. Ведь даже не искал… вернее… — осеклась, припомнив то красноречивое сообщение.

— Хотел, чтобы ты сама пришла ко мне на поклон, — хмыкнул, останавливаясь на перекрестке.

— Я бы никогда не стала тебе в ножки кланяться, — заметила сухо.

— А ночью другое говорила… — нахально подмигнул. — Только будущему мужу или жениху… Я запомнил, — разгоняясь по ярко освещенной магистрали.

Проигнорировав его двусмысленный выпад, добавила.

— Однажды я пыталась связаться с тобой, хотела попросить прощения, да просто… по-человечески все объяснить… но, видимо, ты сменил номер. А потом поняла, поезд ушел.

— Какая понятливая… — Кирилл буравил меня тяжелым взглядом, от которого по артериям в очередной раз понеслось концентрированное чувство вины.

Некоторое время никто не осмеливался прервать повисшую в салоне нехорошую тишину. Паузу. Бьющую по нервам.

— А новые туфли курьером… Ты? — поинтересовалась, наконец.

Равнодушно глядя на дорогу, Воронов пожал плечами.

— Я, сперва, подумала, Левицкий. Но потом не удержалась и примерила… — подавила смешок, — они идеально подошли. Прямо Золушкой себя почувствовала!

— Я просто помню твой размер ноги, Золушка. Тридцать седьмой.

Я помню твой размер ноги…

Никогда не думала, что эта фраза может вызвать во мне такую бурю эмоций.

— Что еще ты помнишь? — ерзая на сидении.

— Ты, итак, знаешь, — заметила, как дрогнули его желваки.

Всё

— Так с чего такая щедрость? Это ведь очень дорогие туфли. Я видела их стоимость.

— Ты заслуживаешь самого лучшего, — бросил сухо, однако я разобрала в его словах фальш.

— Признайся, ты ведь отправил их не просто так? Проверял? — перебирая дрожащие пальчики.

— Проверял, — стиснув челюсти, Воронов смотрел прямо перед собой.

— Ясно, — отвернулась к окну.

Честно говоря, по эмоциональному окрасу нашей беседы, первое свидание больше смахивало на последнее. Сколько же грязи он обо мне передумал за эти дни…

— Носи, раз понравились!

— Ну, спасибо… Подарки нужно дарить от чистого сердца, а не для того, чтобы проверить, шкура девушка или нет. Забери их. Там все этикетки целы.

— Лебедева, на х*я мне эти туфли? — резко выворачивая руль.

— Не выражайся! Противно с тобой общаться. Материшься и хамишь. Раньше таким не был…

— Потерпишь! — едко посмеиваясь.

— Вот вообще не смешно…

— Не смешно тебе, да? Зато мне-то как весело было… Оборжаться!

— Кирилл…

— Нет уж, я кое-что тебе напомню. Это ты со мной рассталась. Ты! Я сорвался к тебе и бросил отца, который находился в реанимации. Я искал тебя… И меня чуть не кончили… И даже лежа под капельницами все еще не терял долбанной надежды — пытался до тебя дозвониться, дура! Но я же был в блоке. А с других телефонов ты предусмотрительно не отвечала. И еще смеешь обижаться на херовы туфли?

И снова эта звенящая пауза. Край… До падения один миг.

— Что значит «тебя чуть не кончили»? Под какими капельницами ты лежал? Что ты такое говоришь, Кирилл??? — после этих слов мне физически стало больно.

Нечто тяжелое и склизкое затопило нутро. Даже вздохнуть не могла, ощущая спазм в области сердца. Я ведь этого не знала…

— Расслабься. Все обошлось, — сжал губы, упрямо выставив нижнюю челюсть вперед.

Выглядел он как оголенный провод. И между нами будто потрескивали статические разряды, невидимыми зигзагами вспарывая воздух.