— Стейки готовы! — Кирилл поднял большие пальцы вверх, — Сделал две степени прожарки. Себе с кровью. — он подмигнул, — Тебе максимальную!

— Люблю максимальную прожарку…

В глазах Воронова зажглись дерзкие искорки, и до меня вдруг дошло как двусмысленно звучит наш диалог.

Тем временем, Кирилл плюхнулся на качели рядом со мной, и, подавшись на встречу, скользнул мне в рот языком.

Он начал покусывать мою нижнюю губу, параллельно перетаскивая меня к себе на колени. Не разрывая поцелуй, Кирилл обнял меня обеими руками, прохрипев.

— Я столько лет мечтал об этом. И когда это, наконец, произошло, не могу думать ни о чем другом… — горячей ладонью жених скользнул под мою куртку.

С легкостью миновав препятствие в виде футболки, он погладил кожу на животе, высекая стайку колючих мурашек.

— О чем именно? — прошептала, сжимая его шею ладонью.

Да, мне хотелось знать все его мысли по поводу нашей близости, потому что, как бы я не пыталась выкинуть прошлую ночь из головы, переключившись на более нейтральные темы, ничего не выходило: в каждом слове, фразе, жесте сквозила понятная только нам особая интимность.

??????????????????????????- О чем я думаю? — нежно поцеловал, — О твоих губах, Сокровище. — он резко просунул пальцы под пояс моих джинсов, цепляя край белья, и я задрожала, — У тебя самые сладкие губки, Алин…

Ау…

— Кстати, как тебе твой первый раз? — с такой милой озабоченностью в низком обволакивающем баритоне, что я не смогла сдержать улыбку.

— М-м… Неплохо… — приврала я самым наглым образом, чтобы уж совсем не зазнавался, — Да и второй был очень даже… — я поцеловала Кирилла в шею, в кадык, наслаждаясь тем, как мои прикосновения сказываются на его дыхании.

— Ты себе и на третий уже нацеловала… — усаживая меня так, чтобы его колено уперлось мне прямиком между ног.

Ну, что за змей-искуситель?

— Алин, точно не болит? — спросил вдруг серьезно.

Вместо ответа, я накрыла губы Кирилла своими и, выдохнув струйку горячего воздуха ему в рот, переплела наши языки. Углубляя поцелуй, я отыскала идеальное сочетание между посасываниями и легкими укусами, содрогаясь от вибрирующих звуков, поднимающихся из глубины его горла.

— Не боли-и-т… — как-то слишком блаженно улыбнулась, вспоминая, как хорошо нам было ночью.

— Если хочешь, я заглажу вину? — подразнил меня кончиком языка, и я не смогла сдержать хриплый смешок, — Если бы я знал, было бы совсем не больно…

Я снова поймала его обеспокоенный взгляд.

— Моя сексуальная жизнь прямо-таки расцвела буйным цветом… — беспечно улыбаясь, пересчитывала его крохотные жесткие щетинки ногтем.

Воронову безумно шла легкая небритость.

— Судьба у меня такая — чему-нибудь тебя учить. Алина. — хрипло заметил Кирилл, — И мне нравится быть твоим учителем. К слову, в сексе ты схватываешь гораздо быстрее, чем в алгебре!

Я фыркнула, так и не сумев подавить глупую улыбку. Вот не могла на него обижаться за это дурное сравнение… Особенно, когда он прав.

— Ты сильно голодная? — слегка повернув голову, Кирилл внимательно на меня посмотрел.

— Не очень. — прошептала в его приоткрытые губы.

— А я, Алин, звездец как… Пойдем! Сцепив наши пальцы, он потащил меня за собой в дом.

Но дальше многострадального дивана в гостиной нам дойти, увы, не удалось. Накинулись друг на друга, как умалишенные, хаотично избавляясь от одежды.

Мои руки… его руки… Звуки несдержанных поцелуев… Хриплый смех…

— Лебедева, я жить без тебя не могу… прошептал Кирилл, когда все закончилось.

— Хоть что-то у нас с тобой взаимно… — обессиленно лежа на нем сверху, я выцеловывала сердечко на солоноватой от пота груди Кирилла, — Кстати, теперь понятно, почему девчонки оббивали пороги твоего дома… — положила ладонь туда, где неровно билось его сердце.

— А я мучился от платонической любви к своей соседке. Грезил, конечно, часто… — он взял мое лицо в ладони и пристально заглянул в глаза, — Приходил к тебе ночами, заливая всё слюной. Хотя с тобой, Алина, я узнал, что даже от поцелуев может сносить крышу… — его ладонь легла между моими лопатками, и еще теснее прижала к его горячему обнаженному телу.

Некоторое время лежали беззвучно. Кожа к коже.

— Ну, а сейчас… — он громко сглотнул, — Когда ты на мне потная и обнаженная, с пятнами румянца на щеках и беспрерывно целуешь, все мои мысли, Лебедева, у тебя между ног. И я никак не могу остановиться…

Ох.

Его бедра находились под моими бедрами, и я прекрасно всё чувствовала. Несмотря на то, что мы «разлепились» всего несколько минут назад, тяжесть внизу живота становилась невыносимой.

— А я не хочу, чтобы ты останавливался… — накрыв крохотный сосок жениха губами, погладила его кончиком языка, не до конца понимая, понравится ему это или нет.