— Аня.

От голоса Эйтона я даже вздрогнула. Только сейчас заметила, что он уже неизвестно сколько пристально на меня смотрит.

В ответ едва не вырвалось чистосердечное: «Не знаю, в чем именно ты хочешь сейчас меня обвинить, но это точно не я».

Только болтливая леди Тиффания все равно как всегда опередила радостным:

— Мы приехали! — и первой покинула экипаж, даже не дожидаясь, пока внук по-джентельменски откроет ей дверь и подаст руку.

— Ты напрасно пугаешься, — Эйтон даже голос понизил, хотя, боюсь, не в меру активная его бабушка могла все равно запросто подслушивать, — ничего ужасного я не задумал. Ты здесь не с какой-либо целью.

Ха, это ты меня успокаиваешь? Да у тебя куда больше оснований подозревать меня в запланированных злодействах! Не знаю, для чего именно ты взял меня с собой, но уж точно не причинять какой-либо вред. Ну если только моральный.

— Я понимаю, — я даже попыталась улыбнуться, но наверняка улыбка вышла вымученной, — я тут чисто на экскурсию в образовательных целях.

Эйтон хоть и на миг нахмурился, но все равно же не собирался посвящать меня в свои истинные мотивы.

— Я обо всем договорился, побудете в доме управляющего, пока я разберусь с возникшей проблемой. Если что-то вдруг случиться, зови Алистера, он откликнется и появится, мы с ним на этот счет условились. Но я все-таки настаиваю, — и выразительный такой взгляд, — чтобы ничего не случалось. Чтобы вы с моей бабушкой тихо-мирно посидели в гостиной, попили горячий чай, и даже можете все это время активно меня обсуждать, я разрешаю. Но никаких выходов из дома, никуда ни в коем случае не отдаляйся, — по самой интонации чувствовалось, что именно это для него почему-то особенно важно.

— Нет, мне, конечно, льстит твоя уверенность, что я могу набедокурить даже среди ледяной пустыни. Но тут, похоже, уже и до меня все сломано. Но если вдруг вздумаю передвигать оставшиеся горы, обязательно тебя заранее об этом проинформирую. Ну и клятвенно обещаю, что если возьмусь убирать снег, то все же не весь, максимум снеговика слеплю. Размером с самомнение одного милейшего графа.

И ведь не скажешь, что это я не со зла, а просто на нервах сейчас, но Эйтон на мой выпад отреагировал вполне спокойно:

— Да-да, я уже в курсе, что спокойно и без происшествий — это не про тебя. Но в этот раз хотя бы постарайся притвориться нормальной девушкой.

— Нормальная бы в тебя не влюбилась, — пробурчала я себе под нос.

— Я знаю, — вдруг улыбнулся. И так тепло-тепло…

Ай, нельзя на это вестись! Этот айсберг вообще таять не способен!

— Что вы там застряли?! — послышался снаружи недовольный голос леди Тиффании. — Хотите, чтобы я совсем тут замерзла? Если вам настолько было нужно где-то уединиться, чтобы шептаться по душам, то могли бы это сделать дома в тепле, а не морозить бедную старушку!

— Изверги, — не удержавшись, добавила шепотом я.

Надеюсь, Эйтон все же не услышал. Он как раз вышел из экипажа и подал мне руку. Но перед тем, как последовать за ним, я все же тихо спросила:

— А тебя долго не будет?

— Я постараюсь справиться как можно скорее. Но, повторюсь, никуда не уходи, даже на несколько шагов от дома не отдаляйся.

Интересно, почему это настолько для него важно?..

***

Нет, кто бы что ни говорил, а болота — это еще не самый плохой вариант. Плохой — это вот так вот, среди снежных просторов возводить особняк и надеяться, что он не промерзнет насквозь. Хотя судя по общей обшарпанности фасада, строили еще до местного обледенения… Но в любом случае, если это обитель управляющего шахтами, то где тогда живут бедные рабочие?

Конечно, все эти вопросы я оставила при себе. Леди Тиффания уже шествовала по явно наскоро кем-то подметенной дорожке к дверям дома, а сопровождал ее невысокий мужчина в пальто с таким объемным меховым капюшоном, словно пышногривый лев вставший на задние лапы. И судя по тому, как он что-то услужливо пожилой леди высказывал, это и был хозяин сего жилища.

Она возмущалась, что холодно. Он извинялся. Возмущалась, что снег. Извинялся за снег. Она споткнулась на крыльце, он обругал крыльцо…

— Прости за откровенность, Эйтон, — прошептала я, наблюдая вместе с ним все это со стороны, все еще у экипажа, — но я уже твою бабушку боюсь.

Он усмехнулся.

— Я ее всю свою жизнь боюсь.

— Да?

— А что тебя так удивляет?

— Мне казалось, ты боишься только внезапных помолвок, — но чувствуя, что могу перегнуть палку, я тут же сменила тему: — Ты случайно не в курсе, откуда вдруг у леди Тиффании такое неожиданное дружелюбие в мой адрес?.. Ну вот что смеешься? — даже чуточку обидно стало. — Меня и вправду пугает это заботливое «Анечка»! Нет, я-то знаю, что я заслуживаю исключительно любви и обожания, но твоя бабушка пока еще точно не в курсе.

— Ну вот и пообщайся с ней по душам, пока я занят. Если вдруг выяснишь, что она задумала, не забудь и мне рассказать. Что? — он снова засмеялся. — Что не так?

Да как же объяснить… Почему с тобой так просто? Словно мы закадычные заговорщики, сто лет друг друга знающие… Словно и я тебе доверяю, и ты мне доверяешь… Но ведь на деле это совсем не так! К сожалению… Вот и выходит, что с тобой так просто, Эйтон, но в то же время так сложно…

От ответа меня спас управляющийся, вновь выкатившийся с крыльца и теперь спешащий к нам.