– Только не вздумай…

Рыжий только хмыкнул и принялся жевать. Чёрный и белый вскоре последовали примеру товарища, и Гай согнулся в рвотном позыве. Они жрали человеческую печень!

Только что съеденный батончик и выпитая вода вырвались наружу, дальше пошла желчь и желудочный сок.

– Что это с ним? – послышался баритон дяди Миши.

Он скинул с плеча измождённого человека – человека ли? На теле его видны следы пыток, волосяной покров серого цвета во многих местах подпален, один глаз выбит, но второй горел таким же неукротимым, звериным огнём, как у дяди Миши и медвежаток.

– Нежный больно. Печёнку будешь? – чёрный наклонился над ещё одним местным.

– Дай лучше одноглазому, я себе сам раздобуду. Что там с остальными лифтами?

– Прописываются…

– Ну, с четвёрками и так всё ясно, там без вариантов. А киборги и модификанты не сдюжили?

– Сдюжишь – не сдюжишь, а причешут – заутюжишь, – буркнул вдруг одноглазый. – Собирайте трофеи – и сваливать пора. Этому, нежному-то верить можно?

Дядя Миша уже с сомнением уставился на Гая.

– Тебе верить можно?

– А вы меня жрать не будете, господа медведи?

– Только если подерёмся. Но мне, например, драться с тобой не с руки, – сказал седой медвед и многозначительно глянул на изломанное тело в грязном и рваном оранжевом комбезе, которое висело на одной из балок лифтовой шахты – метрах в десяти от поверхности. – Медвежатки, с Гаем Кормаком мы ведь драться не собираемся? Он ведь ровный парень и pizdatyj muzhik, да? И за барахлом нашим присмотрел – не в службу, а в дружбу…

Медвежатки выразили своё одобрение и тут же кинулись собирать трофеи. Печёнку они сложили в отельную коробку и отдали её белому, который тут же обляпался в красное. Лопаты целой охапкой ухватил рыжий, а чёрный пошарил по карманам поверженных врагов и набрал кучу какой-то сомнительной мелочовки.

– Сандалии, сандалии сымай! – посоветовал одноглазый. – Они тут в цене!

Сандалии пришлось тащить Гаю, а дядя Миша нёс на плече одноглазого земляка, который пожёвывал печёнку.

Гай старался не думать в какой ситуации оказался и за что на самом деле попали на Жмых медвежатки. Он просто шёл в арьергарде, топча каменистую зеленовато-серую землю, и пытался в голове составить карту местности. Получалось откровенно плохо.

– Как за что? – удивился дядя Миша. – За убийство с особой жестокостью и каннибализм, конечно! Все медвежатки за это сидят, других статей у нас и нет, считай. Воровать мы не воруем…

– Что с бою взято – то свято! – возразил одноглазый.

– Трофеи не в счёт, верно… – поправился седой. – Так вот, у нас на Кондопоге чужого не берут, никого не обманывают, с дурью всякой очень не дружат, маленьких не обижают и маму с папой слушаются. Ну а то, что людей кушаем – так это традиция такая. Ну ежели он вызвался биться – так чего б его не скушать? Ты сам как – охотник, парень? Вижу – охотник. Ты же нормальный, а не из тех, кто слона ради бивней бьёт? Во-от! Подстрелил зверя – будь добр, скушай, чего ему зря пропадать? Вот так и с человеком… Вот он ножичек в подворотне достаёт и говорит что убьёт меня, стало быть, на бой вызывает. Ну так чего бы мне его не скушать?

– Ой, дядя Миша, не верю я, что к вам с ножичком в подворотне кто-то пристать рискнёт… – отмахнулся Гай.

– Так это давно было. А сейчас меня за случай в ресторане загребли. Мне в мёдик там попытались ангельской пыли подмешать – так я того…

– Кого?

– Официанта и повара. Ну, а чего они?

– Чего?

– Ну, имущество моё, стало быть, нужно было…

– Бр-р-р-р! Какое имущество-то хоть?

– Ну, золотишко. Старался я на Гвадалахаре, намыл песочку сорок унций… Вот они и… Ну, да. А там, полиция, то да сё…

– И что, не пристрелили вас?

– Пристрелили, как не пристрелить? – улыбнулся медвед и когтистым пальцем ткнул себе сначала в бок, а потом в район сердца – туда, где виднелись шрамы.

– Так а чего вы их жрали-то? Знали же, что полиция приедет и всё такое…

– Говорю же – традиция такая. И притом – зачем добру пропадать? Печёнка – она свежая хороша, а вот, например, сердце и лёгкие – это да, это в пирожки… – недоумевая глупости Кормака, разъяснял дядя Миша.

– О-о-ох! – Гай закрыл уши ладонями.

– Ладно, ладно, вправду – нежный какой! Тебя-то за что закрыли?

– Да я… Да хрен знает, если честно. Глупый потому что. Перешёл дорогу тем, кто похитрее меня оказался – вот и всё, – Гай откинулся на топчане.

Убежище одноглазого – небольшая пещера в отвесной стене Разлома – дала им приют. Серый уверял – сюда никто не сунется. Не в силах местная шваль подняться на такую высоту самостоятельно. А киборги и модификанты сейчас и так сильно заняты – прописывают новичков, приводят их к общему знаменателю. Он вообще заметно приободрился, напившись чистой воды из бутылки и сожрав четыре-пять печёнок. И был готов делиться информацией.