Чтобы не тратить время на дорогу, решаю остаться ночевать у Юли. Правда, спим отдельно, мне приходится ютиться на коротком диванчике. Ну и ладно, норм.

Утром едем в университет вместе. Со стороны наверняка выглядим как парочка, но мне плевать. Юля вроде бы не претендует на роль моей постоянной девушки, её устраивает просто кувыркаться время от времени.

Ну а меня — тем более.

Юлечка отправляется на пары, а я поднимаюсь в кабинет ректора. Он ведь сказал «завтра увидимся»? Завтра наступило.

— Доброе утро, господин Могильный, — с улыбкой встречает меня его секретарша. — Сожалею, Ростислава Егоровича сегодня не будет.

— Как не будет? Мы договорились встретиться.

— Должно быть, у него появились дела. Приходите завтра.

Хм-м. Не нравится мне это. Я ведь рассказал ему о своей особенности, и на следующий же день у ректора появились дела. Подозрительно.

Лизе, что ли, позвонить? Пусть попробует узнать, что к чему.

Капитан Караева берёт трубку и рявкает:

— Занята! Что-то срочное?

— И тебе доброе утро. Не уверен. Ректора нет на месте.

— Ну и что?

— Мы с ним договаривались встретиться, если не помнишь, — объясняю я. — А теперь мне говорят, что он уехал по делам и сегодня его не будет.

— Вот как, — хмыкает Лиза. — Думаешь, он побежал всем про тебя рассказывать?

— Не знаю. Но подозрительно как-то. Можешь узнать, где он?

— Я, по-твоему, жучок в карман ему засунула? Это не так просто, как ты думаешь. Не парься пока, — Кара вздыхает. — Сам решил ему всё выложить.

— Ну да, последствия на мне, я помню. Ладно. На связи.

«Не паникуй на ровном месте, — бормочет Дюббук. — Он же ректор, мало ли какие у него дела».

«Само собой. Просто я не верю в совпадения. Ладно, как завещала царица, пока не буду париться».

«Чем займёшься?»

«На пары пойду. Раз уж я всё равно в универе. Хотя нет, нафиг пары. Пойду в ритуальный зал, эксперименты проводить».

Так и поступаю. До вечера сижу в подвале универа, высовываясь только в туалет и перекусить. Пробую много всего и даже получаю кое-какие результаты.

Главное — я теперь весьма уверенно призываю антиману. Наполнять с её помощью конструкты по-прежнему не получается. Даже «вывернутые». Скорей всего, это вообще невозможно.

Зато я научился выплёскивать антиману в чистом виде. И понял, что таким образом могу уничтожать другие заклятия, из обычной энергии. Не перехватывать контроль, не впитывать. Просто развеивать, будто их и не было.

Вот такие дела. Теперь, если кто-нибудь решит жахнуть меня заклятием, я смогу его просто отменить.

Не просто охренительная способность, а суперохренительная!

Заодно я, кажется, узнаю кое-что про запас антиманы. Он не бесконечен. Это и так было ясно, конечно — бесконечна только Вселенная, и то не факт. Однако, выплеснув достаточно много энергии, я чувствую подрагивание ядра. Знакомое ощущение. Так всегда бывает, когда слишком много маны тратишь.

С приставкой «анти», в моём случае.

Замечательно. Остаётся понять, откуда энергия берётся. Потому что генерировать её моё антиядро, походу, не может.

Ответ лежит на поверхности, надо лишь убедиться.

Выкидываю антиману в пустоту, просто так. Чувствую, что истощён. А затем прошу Дюбу подышать огнём и впитываю энергию пламени.

Ага. Прекрасно. Так я и думал.

Значит, чтобы пополнять свои запасы, мне надо поглощать чужие заклятия. Ну, или питаться маной напрямую от людей, отключив для этого контрольный конструкт. Или ещё проще — поглощать ману из своих накопителей.

Не очень хорошо, конечно. По крайней мере, непривычно. Обычное ядро генерирует ману саму по себе, а тут приходится идти на ухищрения.

Но выбора нет. Такой вот я теперь, особенный.

Судя по часам, все пары давно закончились. Я, когда выходил из зала, пару раз звонил в приёмную ректора — Ростислав Егорович не появлялся.

Так что подозрения меня не отпускают.

Но делать нечего. Выхожу на улицу и прыгаю на Абигора. Приношу колёсному засранцу жертву и бормочу под нос:

— Что думаешь, Дюббук? Может, ну его на фиг, поехали в родне?

«А поехали! — отвечает тот. — Раз ректор тебя кинул, имеешь право».