— Ты чего наезжаешь? — спросил Стрелец и шагнул из ларька.

Улаживанию на месте возможного инцидента с властями могло способствовать то, что к Ленке, которую он лет десять назад изнасиловал и которая стала после этого его хорошей подругой, в последнее время все чаще заглядывал старший патрульного наряда. Правда, его тянуло к ней, только когда он находился сильно под мухой, но картины это не меняло — обратиться к нему с просьбой она могла, а будучи подкреплённой парой бутылок сорокаградусной жидкости, просьба эта наверняка была обречена на успех.

— Слышь, ты! Чего наезжаешь? — Стрелец сделал ещё шаг и неосторожно наступил в лужу.

Кроссовка моментально промокла, и участь лоха была решена.

— Тебе че, не дали чего-то? Не видишь, человек с утра работает, устал, а ты к нему лезешь. Сам не помнишь, чего платил, а предъявы строишь.

Наблюдатель был растерян. Мастером рукопашного боя он никогда не был и понимал, что одолеть здорового и, главное, ощущавшего себя здесь хозяином положения парня у него вряд ли получится. Присутствие за спиной милицейского патруля уверенности не прибавляю. Конечно, убить его они не дадут, но вмешаются не раньше, чем он окажется лежащим в луже.

— А ну, пошли разберёмся. — Парень взял его двумя пальцами за рукав куртки и, нагло глядя в глаза, потянул к проходу между ларьками, в темноту.

«Чёрная смерть» торчала из бокового кармана куртки, и мужчина обхватил банку двумя пальцами. Сашка удивился, но не испугался. Он знал всякие приёмы, а вот как можно использовать жестяную, ёмкостью 0,33 литра банку, не представлял.

Лена хлебнула пива, рыгнула и, отерев губы, высунулась из окошка, с интересом наблюдая за происходящим. Она любила дать повод парням подраться, даже если потом противники, помирившись, лупили её саму.

Открывая банку, пятившийся спиной вперёд мужчина первый раз увидел её лицо, и потреблять купленные у Лены продукты резко расхотелось.

Щелчок сорванного ключа заставил Стрельца напрячься и изготовиться для удара коленом в пах, но лох, не думая сопротивляться, жадно приник ртом к баночке. Брезгливо ухмыляясь, Саша смотрел, как широко раздулись щеки жертвы, и думал, что надо повременить, иначе тот блеванет выпивкой ему прямо на одежду. За куртку, которая была сейчас на нём надета, платить не пришлось, он снял её с одного придурка, который теоретически был что-то ему должен. Испортится эта куртка — всегда найдётся, с кого снять другую.

Стрелец подумал, что лох почему-то долго не глотает, и как раз в этот момент тот поднял голову, а в следующую секунду плотная струя сорокаградусной жидкости ударила ему в глаза, мгновенно лишив зрения.

Саша взвыл, выпуская мужчину и прикладывая ладони к лицу. Через минуту он был бы готов вскинуться и разорвать, затоптать противника, но чужое колено врезалось ему между ног, кулак в ухо, а потом, когда он согнулся, усиленный весом тела удар локтем пришёлся на самую слабую часть позвоночника и сместил диски.

Иногда загнанный в угол человек бывает способен на самые неожиданные трюки.

Ленка глотала пиво и не заметила, как перед ларьком появился мужик, которому полагалось валяться в грязной луже позади освещённого пятачка. Её схватили за блузку и сильно дёрнули на себя. Впечатавшись лбом в стекло, она подумала, что вернулся Стрелец.

— Где деньги, сука?

Деревянной рукой она протянула смятые пять тысяч. Новый толчок отбросил её к задней стенке. Из глаз посыпались искры, звякнула и покатилась под прилавок перепачканная помадой пивная бутылка. Она вылетела из ларька и срывающимся голосом заверещала:

— Милиция! Грабят!

— Во Ленка, совсем обкурилась, — прокомментировал старший наряда, сочувственно качая головой.

А виновник переполоха быстрым шагом двигался туда, уходить откуда ему никак не следовало. Посмотрев на часы, он выматерился. Он отсутствовал почти сорок минут.

Вбежав во двор, мужчина перешёл на шаг. Нужные окна по-прежнему были темны. В квартире стояла тишина, даже храпа не было слышно. Обеспокоенный, он пристроился на мокром сиденье беседки, забыв про остатки водки и раздавленную плитку шоколада в кармане. Через пять минут чуткий микрофон уловил и донёс до наблюдателя скрип кровати. Он успокоился и взял банку.

В четырехстах метрах от мокрой отполированной скамейки, на которой пристроился наблюдатель, у тротуара остановилась машина. Погасли фары и смолк шум двигателя, но водитель оставался в кабине, и сквозь лобовое стекло «Волги» было видно, как он курит сигарету и, видимо, чего-то ждёт. Дворовая кошка на мгновение отвлекла его внимание, потом ярко вспыхнувший кончик сигареты высветил спокойное лицо.

Невдалеке прогрохотал трамвай, и, словно ожидавшие этого сигнала, в доме загорелись несколько окон. Водитель затянулся и раздавил окурок в пепельнице.