Однако, помимо величественных стен с развивающими красными баннерами с золотым десятиконечным солнцем, открывалась и другая, довольно жуткая картина.

В ряд вдоль дороги на подъезде к столичным воротам, на крестах были привязаны живые люди. У каждого на груди высечено по букве, которые все вместе образовывали фразу: «Незнание законов не освобождает от ответственности». Судя по всему, висели они там уже не первый день – запекшиеся раны сочились гноем, несчастные стонали и хрипели, моля о капле воды и о пощаде.

– Да уж, отличное приветствие, – я мельком глянула на провинившихся, но быстро отвернулась – слишком тошно было смотреть на это. – Тут в порядке нормы так наказывать преступников?

Максимилиан нехотя кивнул. Каталина даже не решилась посмотреть в окно, отведя глаза в другую сторону и пристально рассматривая тянущиеся поля виноградников и рапса.

– Не все из них преступники. Вполне возможно, что кто-то и пытался стащить кошелек, но скорее всего большинство простые жители, которые хотели нелегально проникнуть в Столицу. Или не смогли заплатить пошлину за свой груз. Или неправильно оформили соответствующие бумаги…

– При том, что для благородных будет штраф в пару золотых, для остальных это может обернуться вот так, – София с жалостью кивнула в сторону окна.

– Я слышала, что в столице очень чтят соблюдение законов, но чтобы настолько… – отец никогда не вдавался в такие подробности, оттого смотрелось это еще более дико. – И давно начали практиковать такой метод наказания?

– Сколько я помню Столицу, – вздохнула наставница.

– Почему же мы не поплыли на корабле? – я в который раз задалась этим вопросом. – Мы бы доплыли быстрее и комфортнее, и никаких неприятностей по пути не нажили… Ну разве что кроме штормов, наверное.

Максимилиан рассмеялся.

– Моя госпожа, если вы думаете, что простояли бы в очереди меньше, то уверяю вас – вы заблуждаетесь. – Да, на дорогу мы бы потратили всего две недели, а не пять, однако ожидание в карантинной зоне длилось бы не меньше полутора месяца.

– Карантинная зона? – я непонимающе перевела на него взгляд.

– Имперцы чтут не только «чистоту помыслов, но и чистоту тела», – процитировал Ян одну из Имперских Истин. – В городе очень следят за количеством пребывающих в нем приезжих, а тем более торговцев, которые могут привести с собой далеко не только экзотические товары, но и болезни. Торговцев и их караваны обычно держат десять дней перед тем, как впустить за городские стены. За это время хворь обычно либо проявляется, либо проходит сама собой. За эпидемиями в Столице следят очень жестко. Посмотрите сами.

Он рукой указал куда-то в даль. Приглядевшись, там, где на солнце блестела водная гладь, можно было рассмотреть целую вереницу судов со спущенными парусами, которые просто стояли и мерно покачивались на волнах.

– В это время года в Столице особый ажиотаж, – закивала София. – Сезон урожая подходит к концу, все стараются привезти в Империю свои товары, чтобы продать по более выгодным ценам. А учитывая, что Империя так же контролирует речное судоходство, открывающей кратчайший маршрут ко всем самым крупным торговым городам через притоки Альбарая, многие суда встают на якорь в заливе Регилан на многие дни, ожидая разрешения на транзит через город. Если, конечно, у них недостаточно золота для взятки.

Как назло, очередь медленно двигалась к пропускному пункту, словно бы специально, чтобы приезжие могли насладиться местным правосудием. Я начала нервно постукивать пальцами по сиденью.

– Может, стоит пойти выяснить, что за задержка у главных ворот? – на самом деле мне больше хотелось выйти наружи и немного размяться.

– Если хотите, я могу распорядиться, чтобы ваш экипаж пропустили вне очереди, госпожа, – стоило мне оказаться снаружи, Александер подъехал к нам.

После ночной встречи на постоялом дворе восемь дней тому назад, он своим видом никак не давал знать, что вообще что-то произошло. Лейтенант был вежлив, учтив, не позволял себе и толики колкости в адрес меня или моих спутников. Большую часть свободного времени, что мы проводили в гостиницах и тавернах по тракту, он со своими подчиненными занимались строевой подготовкой и поддержанием своей униформы в идеальном порядке, а в пути гвардейцы не выказали и слова недовольства, что им приходится тащиться вслед за неторопливым экипажем, словно бы, стоило им пересечь Масерию, их подменили на образцовых солдат Империи. До нас доносились веселые разговоры, смех и солдатские песни, которыми они иногда скрашивали свою скучную поездку.

В какой-то момент мне даже начало казаться, что наша беседа была каким-то наваждением, порожденной уставшим и тревожным разумом, однако от того уничижительного взгляда, которым награждал Александер меня всякий раз, стоило мне завести с ним вынужденную беседу о корректировке маршрута или о ближайшем постоялом дворе, мне становилось не по себе.

– Отличная идея, лейтенант. Думаю, ничего страшного не случится, если мы воспользуемся вашей привилегией? – Максимилиан натянуто улыбнулся. Судя по всему, поездка утомила его больше всех нас, раз Ян согласился на помощь Вибера, которого презирал всей душой и не скрывал этого.

Как только Хан оказался на мощенной дороге, он потянулся, разминая затекшие мышцы. Каталина с Софией предпочли остаться в дилижансе. Все вместе мы двинулись, минуя общий поток, в сторону огромной входной арки. Массивная металлическая решетка ворот была поднята, острые зубья угрожающе смотрели вниз. Я с интересом оглядывала огромное строение, на вид казалось, что только эти ворота в несколько раз выше стены нашего замка. Входная арка была украшена изящными барельефами, изображающие, по-видимому, выдающихся граждан Империи – корпящих над своими трудами ученых мужей, деятелей искусства, доблестных солдат в мундирах, торговцев и ремесленников, министров и чиновников. На самом верху арки, в окружении десяти покрытых позолотой воителей, на приезжих взирали верховные канцлеры и возвышающийся над ними всеми озаренный ореолом из десяти лучей мужчина с распростертыми руками – Император. С такой высоты было сложно разглядеть черты его лица, отчего он таким далеким от простых людей… По телу прошла дрожь благоговейного трепета.