Его любимым занятием была дрессировка молодых животных. Кэш мог часами возиться с жеребенком, медленно и методично приручал его, к надеванию недоуздка и следовать за поводком. Затем, когда лошади становились старше, он приучал их к седлу и удилам.

Наблюдать за его работой было волшебно, и это было одно из моих любимых занятий. Он был воплощением спокойствия. Нежный. Терпеливый. Я стояла у ограды арены, не в силах оторвать глаз. Каждые несколько минут он бросал взгляд в мою сторону и одаривал меня улыбкой.

Этой улыбкой.

В улыбке Кэша всегда была любовь.

Лидди сказала, что он был в отчаянии. В отчаянии из-за чего? Он хотел найти меня и снова извиниться? Или было что-то еще?

Сегодня я убежала от него так быстро, что не дала ему возможности объясниться. Я отгородилась от него и была настороже. Я утверждала, что люблю его, но на самом деле не впускала его в свою жизнь.

Слезы снова наполнили мои глаза, и, сколько я ни кусала себя за щеку, их было не остановить. Они тихими струйками стекали по моим щекам, капая на джинсы и оставляя темно-синие круги.

Я убрала ногу с педали газа.

— Мне так жаль, Ария. Я не могу этого сделать.

Она грустно улыбнулась мне.

— Я понимаю.

— Я просто… я не могу убежать от этого. — От своего дома. От своей семьи. От него.

— А что с Кэшем? — спросила она.

— Я не знаю. — Я вздохнула. — Я в бешенстве.

— О, да. — Она кивнула. — Я бы тоже разозлилась.

Хотя с каждой минутой мой гнев утихал. Ему не следовало скрывать визит моей матери, но я понимала, почему он это сделал.

Мы все тебя любим. Слова Лидди звучали у меня в ушах. Мы все тебя любим. К чему она клонила?

— Я не могу избегать его вечно, — сказала я. — В конце концов, мы разберемся с этим. Но спешить некуда. Еще несколько часов, чтобы успокоиться, не повредят.

— Я бы на твоем месте на это не рассчитывала.

— А?

Она оглянулась через плечо и посмотрела в заднее стекло.

— Он был позади нас последние несколько минут.

— Что? — Я бросила взгляд в зеркало заднего вида, где черный внедорожник почти прижимался к моему бамперу. Я была так сосредоточена на дороге, что не заметила его приближения.

Фары внедорожника вспыхнули, и сильная, жилистая рука высунулась из окна со стороны водителя, махая, чтобы привлечь мое внимание.

У меня перехватило дыхание. Я узнала эту руку.

Я замедлила движение «Кадиллака», едва нажимая на тормоз, и оглядела обочину в поисках места, где можно было бы остановиться. Впереди мой взгляд привлек почтовый ящик, обозначавший въезд на частную подъездную дорожку. Я включила поворотник и притормозила, когда Кэш подвинулся, чтобы дать мне немного пространства, чтобы мы оба могли съехать с шоссе.

— Я просто подожду здесь. — Ария улыбнулась, когда я открыла дверь.

Я ступила на землю, едва держась на ногах, когда Кэш бросился ко мне и заключил меня в свои крепкие объятия.

Мои руки впились в его плечи, крепко удерживая. Я не была уверена, сжимала ли я его так сильно, потому что пыталась наказать его, или потому, что он набросился на меня. Но я не протестовала, когда он крепко прижал меня к своей груди, приподнимая так, что мои ноги оказались у его голеней.

— Мне жаль, — его голос был полон боли и сожаления. — Боже, Кэт. Мне жаль.

— Я прощаю тебя.

Он отстранился, и его брови сошлись на переносице.

— Правда?

— Мне больно, но я прощаю тебя. У тебя были добрые намерения. — И на его месте я, возможно, поступила бы так же. Я бы не хотела, чтобы он страдал из-за женщины, которая взяла деньги, даже не спросив о своем ребенке.

— Не имеет значения. — Он покачал головой и поставил меня на землю. — Я должен был сказать тебе.

Мои плечи поникли, и я кивнула.

— Все кончено.

Какой был смысл продолжать злиться на него? Это ничего не изменит. Это не изменит прошлого и не изменит моих отношений с матерью.

Я посмотрела мимо него на внедорожник.

— Как ты узнал, куда я направляюсь?

— Удачная догадка.

Я подняла глаза и встретилась с его карими.

— Почему ты приехал?

— Потому что я люблю тебя.

Мое сердце упало. У меня пересохло во рту.

— Что?

Кэш подошел ближе и взял мое лицо в ладони.

— Я люблю тебя, Кэтрин Гейтс.

Этого не происходило на самом деле. Как долго я мечтала услышать эти слова? Как долго я надеялась на них? Слишком долго. Было невозможно поверить, что они настоящие.