Ада остановилась.

– Это же...

– Это Сатана на дальнем пастбище. Сумеешь оседлать его?

Не тратя времени на ответ, Ада снова бросилась бежать. Как она могла выбирать путь в темноте в таком состоянии, не могу представить. Наверное, инстинкт гнал ее. Я и раньше полушутя говорила, что в ней живет лошадиный дух, а после той ночи почти поверила в это. Она прорывалась сквозь кусты и спутанную траву, достигнув стены, перелезла через нее и спрыгнула вниз – только мелькнули белым нижние юбки. Я старалась не отставать, подстегиваемая дьявольским рычанием, звучавшим теперь непрерывно.

Ветер гнул ветви деревьев и рвал в клочья облака. Освобожденная из их плена луна появилась во всем сиянии. И в этом сияющем свете я увидела картину, от которой у меня перехватило дыхание. Через поле к нам скакал черный жеребец. Его копыта звонко стучали по промерзшей земле, как удары барабана, грива развевалась на ветру. Ада, застыв, как статуя, протянула к нему руки, ее волосы распустились и закрывали лицо, а все линии юного тела были полны волшебства. Она простирала руки к дикому скакуну, как к любовнику, и я знала, что, как только она окажется на нем, она спасена.

Собака уже достигла башни. Некоторое время ее скрывали развалины, но я знала, что ее не остановят камни и ограда стены, и через несколько секунд она настигнет нас.

Жеребец остановился прямо перед Адой. Гарцуя перед ней, он как будто приглашал ее поиграть. Он тыкался носом в ее руки и юбки, ища сахар, который она всегда держала для него. Он узнал ее, но был слишком возбужден, видимо, человеческий страх передался ему, он беспокойно вертелся рядом, но не давался ей в руки, когда она пыталась ухватиться за гриву. Она выглядела такой маленькой на фоне огромного мускулистого животного.

В этот момент конь почуял приближавшегося зверя. Он высоко вздернул красивую голову, широко раздул ноздри и громко заржал. Только сейчас я сообразила, что могу помочь и всаднице и коню в их нетерпении помчаться скорее через поле, прочь отсюда. Я подбежала к Аде, выкрикивая ее имя, но она не слышала меня. Встав на цыпочки, она обеими руками обхватила конскую шею, ее тело находилось в опасной близости от пританцовывающих копыт, и дикий конь ответил на ее немую просьбу. Он встал как вкопанный, черная грива и золотистые локоны, смешавшись, струились по ветру.

Я опустилась на колени около лошади и почувствовала, как маленькая туфелька Ады больно уперлась мне между лопаток, я тут же выпрямила спину, подбросив Аду вверх. Когда я встала, пошатываясь, то увидела Аду на спине черного великана, она сидела верхом по-мужски, юбки сбились, и в их складках виднелись белые грязные чулки. Она цепко, обеими руками, вцепилась в лошадиную гриву, рот ее был широко открыт, и я услышала, что было невероятно, громкий радостный смех. Есть люди, которые перед лицом опасности становятся бесстрашными, храбрость пьянит их, и страх неведом. Она была именно из таких – юная воительница, амазонка.

Я изо всей силы обеими руками хлопнула по боку Сатаны и не стала смотреть на результат, повернувшись навстречу бегущему зверю. Не он прыгнул на меня – я прыгнула на него. Я бросилась на него, вытянув вперед руки и размахивая меховой накидкой. Зрелище со стороны могло бы вызвать и смех, особенно когда чудовище остановилось, явно опешив, не ожидая от жертвы подобных действий. Наверное, такое чувство испытывает кот, увидев, что преследуемая, обреченная мышь вдруг оборачивается и бросается на него, злобно оскалившись.

Мы столкнулись и покатились по земле, мои руки обхватили лохматую шею. Но одним вертким движением тяжелое мохнатое тело, вывернувшись, придавило меня, и огромные клыки защелкнулись на складках бабушкиной собольей накидки у самого моего горла. Я лежала, чувствуя горячее дыхание зверя на своем лице, и в это отчаянное мгновение, повернув голову, с необыкновенной ясностью, предшествующей, вероятно, концу, увидела картину, которую никогда не забуду.

Как черная блестящая лента, подхваченная ветром, огромный жеребец со своей всадницей перемахнул через изгородь. Адино черное платье слилось с его мастью, она стала как бы частью коня, только белело лицо и руки, и струились по ветру золотые волосы. Удивительное видение – копь и как будто слившаяся с ним в одно целое (не таким ли воображали древние кентавра?) прекрасная всадница. Они поднялись в прыжке и пропали из виду в темноте ночи. Мокрый собачий нос ткнулся в мою щеку, и впервые за долгое время, первый и последний раз в эту немыслимую ночь, Провидение сжалилось и разрешило моему сознанию полностью выключиться.

Первое, что я увидела, очнувшись, было лицо Вольфа.

Он специально это подстроил, я уверена. Как только он заметил, что я открыла глаза, улыбка шире раздвинула его надменный рот, который находился в нескольких дюймах от моего. Я тупо смотрела прямо в его глаза. Я ждала его едких замечаний.

– Проклятье, Харриет, – сказал он зло, – ты напугала меня почти до смерти. Фенрис хорошо выдрессирована, но она приучена убивать. Когда я нашел тебя лежащей под ее клыками, я подумал...