***

С пассажирского сиденья дверь заклинило, и Леониду пришлось перелезать через Михалыча, голова которого была размазана по лобовому стеклу. «Говорил идиоту – пристегивайся», – мелькнула мысль. Водительская дверь тоже с трудом открылась и уперлась во что-то мягкое. Начал вылезать, почти получилось, но тут застряла нога. На секунду почудилось, что Михалыч вцепился и тащит назад, но нога выскочила из тисков, и Леонид упал в грязь.

Первая его мысль: «Живой!»

Вторая: «Убью сопляка!»

Вылезти из траншеи оказалось нелегко, руки скользили по краям ямы, грязь падала на лицо, но мертвый Михалыч подгонял:

– Убей выродка! – казалось, кричал он из могилы-траншеи. – Убей эту мелкую тварь!

– Заткнись, сука! – взвизгнул кто-то… Может, сам Леонид?

Мертвый замолчал. Леонид перевалился через край, яма отпустила. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Мальчишка лежал на асфальте, глаза закрыты, рядом кусок зеленого железа.

– Вот же ублюдок, сам сдох.

Леонид с трудом поднялся. Пять шагов. Наклонился.

– Что за?.. Ты живой?!

Пацан взмахнул рукой, нож блеснул на мгновенье и по самую рукоятку вошел Леониду в шею.

Бабки, бабки, бабки, бабки.

Сколько их? Они бесконечны, они неисчерпаемы, неиссякаемы, бабки без лимита, вне времени и пространства, они затекают серой рекой, и только закрытие офиса может остановить их неконтролируемый поток.

Бабки делятся на два вида, бабки – деньги, и бабки – бабки.

Кассир-операционист с бейджиком «Анастасия Ерёмина» посмотрела на очередную пенсионерку, подсевшую к ее окошку, и потихонечку, еле-еле слышно, начала подвывать. Она работала одновременно с двумя видами бабок.

Ее стеклянный взгляд и осунувшееся симпатичное лицо кричали, просили о спасении от ежедневной монотонной рутины, от грязных квитанций, от «милочка, помоги, я забыла ПИН-код», даже от запаха их отделения. Но, что ни говори, работа в банке была стабильная, и свои тридцать две тысячи рублей она получала без задержек.

Зарплату она делила так:

три тысячи триста рублей – квартплата (один раз они с сыном неделю сидели без света и воды, отключенных за неуплату, и такой безысходности она не испытывала со дня смерти матери);

восемь тысяч семьсот рублей – продукты (этот пункт было сложнее рассчитать, цены неудержимо и безжалостно росли, зарплата тоже увеличивалась, но ее рост был сдержан жадностью организации, поэтому качество и количество продуктов потихоньку уменьшалось);

расходы на сына: две тысячи секция бокса, тысяча рублей карманные деньги, тысяча текущие расходы (школа, проезд).

Следующий пункт расходов был связан с ее прошлой любовью к книгам. В какой-то момент любовь прошла, как ножом отрезало, но одну мысль из книги, название которой растворилось в памяти, она запомнила – откладывай десять процентов с любого дохода, и станешь богачом.

Уже около тринадцати лет она неукоснительно следовала этому правилу, было собрано около четырехсот тысяч рублей. «Священный запас», – думала она про них.

То есть три тысячи двести рублей минус. И так далее…

Единственное, на что она тратила деньги не для выживания, это так называемая ее «Маленькая радость», которая обходилась ежемесячно в две тысячи пятьсот рублей. Без этой маленькой радости она давно бы уже повесилась, и даже любовь к сыну Мише не остановила бы ее от этого шага. Завтра она шла в театр, на этом жалком якоре в черном море депрессии и держалась ее жизнь.

– Голубушка, я только из больницы, а карту потеряла. Вчера весь день звонили то из банка, то из полиции, то из управления по делам президента, все хотели ПИН-код узнать. А ты понимаешь, родненькая, да я и сказала бы, но не помню его…

От пожилой женщины так сильно пахло лекарствами вперемешку с ромашковым шампунем, что Насте стало плохо.

– Сейчас минуточку, я вернусь.

Еле дошла до туалета, умылась. «Надо подышать», – через черный ход она вышла на улицу. Солнце ярко светило, она проследила глазами за стайкой воробьев, позавидовав черной завистью их свободе. Тошнота медленно отступала. «Завтра в театр», – с этой мыслью Анастасия пошла на свое место.

До конца рабочего дня оставалось три часа, а до того, как изменится ее жизнь, осталось двадцать минут.

Отпустив ромашковую пенсионерку, Анастасия хотела нажать кнопку следующего номерка, но в эту секунду двери отделения распахнулись, и вошли два инкассатора, два молодых парня, как с картинки, высоких (один даже нагнулся в проходе) и широкоплечих (один даже зашел бочком). Они весело переговаривались друг с другом, и улыбки не сходили с их лиц.

– Так, ну и где тут ваши денежки? – громко, нарушая все протоколы, пробасил один из них.