— Тебе не кажется, что ты от соседки набрался цинизма сверх меры?

— Не кажется. Я проверил ее слова: действительно, больше десяти процентов доставшихся нам молдаван-мужчин служили в румынской армии и до сих пор числятся там, в Румынии, резервистами. Это не Польша Пилсудского, где не-поляков за людей не считали, так что сколько из них сохраняют верность этому Каролю… пока сохраняют…

— Уточни у Старухи, когда к ней можно будет в гости зайти… за консультацией. Если она вдруг сможет придумать, как нам из буржуев побольше денег сейчас вытащить…

После обеда к Сталину на прием пришел нарком ВМФ товарищ Кузнецов, причем пришел в состоянии довольно возбужденном. И беседа Сталина и Кузнецова затянулась — вопреки заранее определенному регламенту — более чем на час. А после того, как Кузнецов покинул Кремль, Сталин вызвал товарища Тихонова, причем ради разговора с председателем НТК он отменил еще несколько ранее запланированных встреч — зато на встречу с Верой, согласованную на «первую половину следующего дня», он пришел очень даже подготовленным:

— Вера Андреевна, мне тут вчера товарищ Кузнецов рассказал очень интересную вещь.

— Ну что же, я люблю слушать интересные вещи. И, если они хоть как-то касаются моей работы, с удовольствием послушаю ваш рассказ.

— Да ты когда-нибудь научишься старших уважать?! — но после этого Иосиф Виссарионович взял себя в руки и уже спокойным голосом продолжил:

— Он рассказал, что в Комсомольске молодые инженеры взялись отремонтировать сто третью «Щуку».

— Я что-то такое слышала. Ребята рассказывали, что лодку в шторм разбило и военные моряки решили, что ее чинить смысла нет — а они подумали, что если лодку просто на металл распилить, то пользы будет много меньше, чем если они ее попробуют починить. Если даже у них и не получится, то всяко опыт ремонта и даже строительства подводных лодок они получат. А что не так? Сильно за смету вылезли?

— Вот не зря тебя Лаврентий Павлович контрой называет, не зря! Ты же наверняка знаешь, что лодку они починили… а про смету я даже не спрашивал. Вот только они не просто лодку починили, а почти полностью ее перестроили — и товарищ Кузнецов мне сказал, что Комсомольским судостроителям ты сказала, как ее перестраивать нужно.

— Или товарищ Кузнецов что-то напутал, или ему неправду сообщили: я в судостроении вообще и в постройке подводных лодок в частности ничего не понимаю — и как я могла им сказать, как именно лодку перестраивать нужно?

— И я тебе должен поверить? Ты просто забыла, что в Комсомольск линия ВЧ уже проложена, и я с руководителем группы, которая лодку переделывала, уже поговорить успел. Так вот, все утверждают, что поменять форму легкого корпуса и обклеить его резиной — это твоя идея.

— Ах вы об этом! Ну да, про это я им говорила, но вовсе не про то, как «Щуку» переделывать, об этом они и сами догадались. Это же очевидно…

— Очевидно, что сами догадались «Щуку» резиной обклеить?

— Что лодки вообще так обклеивать нужно. А с «Щукой» этой… они ко мне как раз как-то приезжали, интересовались, что им с лодкой делать раз аккумуляторы получаются на семьдесят тонн легче. Вариант толщину прочного корпуса нарастить чтобы лодка могла нырять глубже, они и сами отмели, так как на большой глубине имеющиеся насосы могли с подъемом лодки не справиться — вот я и предложила им легкий корпус сделать потяжелее: резины-то слой толщиной сантиметров десять, как раз по весу подходит.

— Но почему резиной? Как ты вообще до этого додумалась?

— Вы же знаете: я ничего сама не придумываю, а просто слушаю кто где чего сказал, читаю кто где чего написал, потом все услышанное и прочитанное вместе складываю… Вот у дельфина черноморского мощность всего порядка двух лошадиных сил, а он плавает со скоростью до тридцати узлов. Нет, в принципе он может и двадцать сил развить, но всего лишь в течение одной секунды — но и человек тогда пару лошадок мощности продемонстрировать в состоянии, а мы говорим про мощность в течение большого времени. Так вот, все судостроители утверждали, что мощности дельфина должно хватит на среднюю скорость не более восьми узлов… это как у товарища Жуковского: по законам аэродинамики майский жук летать не может — но жук этого не знает и поэтому летает. И дельфин не знает, что есть такие судостроители-человеки. Но раз мы точно знаем, что он плавает быстро, то это всего лишь означает, что судостроители-гидродинамики чего-то не учитывают.

— А ты у нас еще и гидродинамик?

— Нет, если бы я была гидродинамиком, то точно знала бы, что так быстро дельфин плавать не может в принципе. А вот как не гидродинамик, но человек, немного разбирающийся в уравнениях Стокса… я еще на первом курсе университета демонстрацию на эту тему однокурсникам проводила… так вот, большую часть энергии при движении в жидкости на высокой скорости пожирает турбулентность, а если турбулентности не будет, то и потери энергии не будет.

— И ты придумала, как от турбулентности избавиться?

— Я снова повторю: я ничего не придумываю. Вы лавовую лампу видели?

— Видел, и даже знаю, что ее именно ты и придумала.

— Опять неверно, я про нее где-то прочитала и просто придумала, как ее сделать красивой. Но не суть, суть в том, что если на эту лампу долго смотреть… в особенности, если в глицерин еще и блестки добавить, то видно, что на поверхности парафина гуляют такие волны небольшие, но турбулентность не возникает. Потому что в тех местах, где она возникнуть может, мягкий парафин просто прогибается и вязкостью своей турбулентность демпфирует, гасит ее на корню. Лодку, конечно, в жидкий парафин засунуть сложновато, да и вода морская на глицерин не очень похожа — но вот ячеистая резина может дать практически тот же эффект. Нужно только представить себе, как подводная лодка плавает в той же лавовой лампе — и вывод становится очевидным.