Бить товарища Тихонова, конечно, никто не бил — но обсмеяли его в последний раз знатно. Хотя потом предложение его и прошло. А случилось это на заседании, когда решали вопрос с размерами запрашиваемых «контрибуций» и Иосиф Виссарионович, выслушав предложение Валентина Ильича, решил уточнить:

— А почему это с французов мы хотим стребовать гораздо меньше, чем с британцев? Это какое-то неравноправие получается, несправедливость.

— Вера Андреевна сказала, что с французов больше слупить не выйдет, они голодранцы, грабят только кусочек Африки и в Юго-восточной Азии немножко. А британцы — народ богатый, они вообще весь мир грабят, так что пусть каждый заплатит пропорционально доходу от грабежа.

— Так вы, Валентин Ильич, нам просто пересказали пожелания Старухи? — рассмеялся Лаврентий Павлович. — Я давно уже замечал, что она контра, но вот чья она иностранная шпионка, понять не мог. А теперь ясно: раз она подыгрывает французам… и по-французски, между прочим, практически без акцента…

— А по-итальянски она вообще как уроженка Падуи, так что, нам теперь их разведки запрашивать и уточнять, на кого она на самом деле шпионит? — рассмеялся уже Иосиф Виссарионович. — Но если вдуматься, то Старуха дело говорит: для нас важно не заработать, а войну предотвратить. И одновременно дать понять нашим зарубежным… визави, что без наказания им обойтись не получится. Если просить больше — они точно в бутылку полезут… а тогда, Валентин Ильич, расскажите, почему Старуха пеню такую за просрочку установила?

— Это не она, она вообще не знает… то есть не знала, что у нас снова такие бомбы есть. А про миллион — это моя идея, но основанная на точных подсчетах: сама бомба нам обходится примерно в триста тысяч, плюс расходы на доставку товара потребителю…

Рассмеялись после этого уже все — но размеры «контрибуций» согласовали. Однако после этого Валентин Ильич старался все же на Веру больше не ссылаться, да и вообще ее по возможности с расспросами не беспокоил.

А беспокоил ее, причем скорее не расспросами, а актуальной информацией, сосед: ему ведь тоже было очень интересно выслушать ее мнение в связи с разными событиями. Но когда утром девятнадцатого мая он зашел к соседке, чтобы огорошить ее очередной «международной новостью», ее реакция его поразила:

— Старуха, ты опять оказалась права: в три утра началась война между Германией и Францией. Французы на самом деле оказались лопухами: они спокойно сидели себе на линии Мажино, а немцы зашли к ним в тыл через Бельгию…

— Ну, слава богу, наконец-то история пошла нормально…

— Пояснить свою мысль можешь? — удивленный Лаврентий Павлович такой реакции Старухи точно не ожидал. — Почему ты готова бога за это благодарить?

— Я очень боялась, что французы, британцы и немцы объединятся для нападения на СССР, но история пошла по проторенному пути и нам теперь такого объединения бояться не нужно.

— А про историю поподробнее можно?

— Вы читали Жюля Верна? Сейчас, я слышала, готовится к изданию его новое собрание сочинений…

— Читал, в детстве, мне нравилось. А что?

— У него есть очень показательный роман, называется «Пятьсот миллионов бегумы», и в нем товарищ Верн очень качественно показал французскую национальную идею.

— И какую же? Я что-то не помню…

— Напомню содержание, то есть именно с идеологической точки зрения. Француз — с точки зрения Жюль Верна человек резко положительный — на деньги, полученные из колоний, строит город, в котором счастливо живут французы. Его родственник, немец, и человек, безусловно, абсолютно отрицательный, на свою долю этих денег строит промышленный центр, где начинает производить оружие. Идея романа заключается в том, что французы должны у немцев промышленность отобрать — чтобы сами французы жили лучше, а вот мысли сделать что-то для этого самим, у французов даже не возникают. Книжка написана почти что семьдесят лет назад, но французская идеология не изменилась, и, что самое забавное, не изменилось и место действия: Эльзас и Лотарингия. Ее — книжку — француз и написал, чтобы оправдать морально захват этих территорий, где немцы выстроили мощную сталелитейную промышленность на местной руде — и в тексте это чуть ли не открытым текстом указано.

— Так что, думаешь, не стоит нам этого Жюль Верна издавать для наших детишек?

— Почему не стоит? Стоит, только еще стоит в книжки включить хорошие такие предисловия, в которых нашим детишкам объяснять, что в этих книжках хорошо и что плохо. Причем для этого конкретного романа особо стоит внимание обратить, что вопрос «за чей счет банкет» даже не затрагивается: понятно же, что дикари в колониях обязаны быть счастливы, что им позволяется финансировать счастливую жизнь французов…

— Вот ты такое предисловие и напишешь!

— Напишу, мне не жалко.

— Я проверю! Однако все равно не очень понимаю, как это связано с нынешней войной.

— Французам так и не удалось понять, что немцы куют оружие для того, чтобы защитить свою собственность от агрессоров-французов. И что немцы не забыли, что французы у них по сути дела украли Эльзас и Лотарингию. Франция, их себе забрав, просто взрастили своего экзистенционального врага — причем сделав врагом практически родственника, ведь до войны — не этой, а мировой — треть населения того же Берлина была французами и всех это устраивало. Больше того скажу, во время той войны каждый пятый погибший из числа солдат германской армии был французом по национальности. Там люди не за государство воевали, а за свою землю, на которую напал враг! Вы же, надеюсь, не забыли, что именно Франция первой напала на Германию?