— Про электростанцию я уже знаю, у Кржижановского уже бригада сформирована, которая ей занимается. Слова, которыми они тебя называли, я передавать тебе не буду, но если вкратце, то они вежливо просили их хотя бы за полгода о таких проектах предупреждать. Тем не менее обещают к следующему половодью ее построить. И последнее, чтобы ты особо не нервничала: я с твоей Катей поговорил по-соседски, она на химика учиться почему-то не захотела.

— А я ей сказала, что ее просто в университет так зачислю: ей же всего шестнадцать, ее комиссия по формальным признакам просто до экзаменов может не допустить. А через год она сможет на другой факультет перевестись.

— Не надо, я еще с профессором Млодзеевским поговорил — и он твою Катю с удовольствием к себе на кафедру берет. Уже взял, так что можешь не суетиться. Да, чтобы ты не думала, что тебя зря в Стокгольм гоняли: сегодня утром Карл Хамбро выехал в Нарвик, и он уже объявил, что очередная сессия стортинга открывается в следующий понедельник. У Молотова по этому поводу прошли довольно бурные переговоры с германским послом…

— И что?

— И он его послал. То есть Вячеслав Михайлович посла послал: мы ведь во внутренние дела норвежцев не вмешиваемся… А раз уж ты сама пришла, то ответь на вопрос: ты вроде когда-то говорила, что доверяешь товарищу Бартини…

— Я просто думаю, что он — один из лучших наших конструкторов. Наших, советских авиаконструкторов, а что?

— А то, что твой Алексей Петров довел до относительно рабочего состояния двигатель реактивный на четыре с лишним тонны тяги. Роберт Людвигович еще в прошлом году предлагал транспортный самолет с восемью прежними, по тысяче двести килограмм которые, строить — но почему-то Иосиф Виссарионович ему не доверяет.

— А я — доверяю.

— Об этом и вопрос: новый двигатель-то совершенно секретный пока, и кому его предлагать под новый самолет?

— Есть варианты?

— Туполев и… Мясищева с Петляковым можешь не предлагать, они уже под этот мотор бомбардировщик делать начали.

— Если двигатель передадите Туполеву, то все секреты закончатся через неделю. Так что на реактивный транспорт кроме Бартини у нас других кандидатур просто нет. А Петров где сейчас?

— Где и раньше: в Уфе.

— Вы его пригласите ко мне… просто так, языками почесать.

— И на какую тему?

— В ЦИАМе еще Люлька такой вроде работает…

— Есть такое дело.

— Вот их двоих. Просто поговорить, есть у меня некоторые идеи по материалам, но их нужно все же со специалистами обмусолить.

— Ты когда-нибудь научишься по-человечески разговаривать? Или опять кальки с каких-то импортных пословиц в русскую речь тащишь?

— Как меня в тайге разговаривать научили, так и говорю.

— Эх, мне бы в такую тайгу… материалы очень дорогие?

— Не дороже денег. И вообще это всего лишь предмет для предварительного обсуждения… со специалистами!

— Да понял я, можешь не кричать. Иди уж, отдыхай у себя в университете. И задание тебе, лично от товарища Сталина: твой учебник школьный по химии товарищ Ипатьев посмотрел, замечания какие-то оставил. Ты уж постарайся до августа учебник в порядок привести с учетом его замечаний, он теперь с седьмого класса в программе будет. И за август мы должны успеть его напечатать, так что тебе стоит с ним поспешить.

— Для седьмого класса нужно просто новый учебник делать.

— А я тебе что сказал? Делай! Да, за тот, который в десятилетке с сентября пойдет, орден тебе уже присвоен, так что не обессудь. Это не мы, это решение наркомпроса…

— Понятно… а я-то хотела летом отдохнуть, расслабиться.

— Лучший отдых — это смена деятельности! Вера, я сам вижу, как ты работаешь, но — надо. Очень надо, а если мы не сделаем эту работу, то кто? Я к составлению учебника хотел Сашу Новосёлову привлечь… можно я не буду тебе пересказывать то, что мне Хлопин сказал?

— Виталий Григорьевич таких слов не употребляет.

— Уж лучше бы он такими словами высказался! И ведь он прав был… Старуха, академик Ипатьев сказал, что для старших классов твой учебник идеален, и для седьмых лучше тебя никто написать не сможет. Он, конечно, не знает, как ты тут пашешь, но учебник-то нужен. И ты сама говорила, что советских детей мы обязаны учить, используя лучшие учебники…

— Лаврентий Павлович, я девушка слабая и беззащитная, имею я право хоть иногда просто поплакаться и повыть о горькой своей судьбинушке? А учебник я подготовлю… думаю, что уже в июле подготовлю. Но под учебник ведь нужно будет и в школах кабинеты химии оборудовать?

— Ну слава богу, хоть намеки понимать не разучилась. С тебя учебник, подробное описание требуемых кабинетов химии с оборудованием и реактивами. Роспись по предприятиям химпрома: кто, где и что выпускать для школ будет… И не смотри на меня так! Тебе такие взгляды экономить надо, они очень пригодятся, когда ты с Валентином будешь производственные программы распределять… А сегодня все же отдыхай. Я прикажу тебя не беспокоить, даже если война начнется.