«Студия» в Вериной квартире была очень хорошо звукоизолирована, так что Оля там могла резвиться с утра и до позднего вечера, никому особо не мешая. А после обеда приходили и два «любителя», с которыми она репетировала, стараясь получить что-то удобоваримое. Причем парни мелодию, показанную Верой, освоили быстро, благо музыка там была все же примитивной и ее в принципе кто угодно сыграть мог, а вот Оле приходилось изо всех сил стараться, ведь у нее были лишь Верины «благие пожелания» и общая ритмическая картина произведения. Но числу так к двадцатому Вера решила, что «всё отлично получилось, теперь вам нужно просто один раз сыграть это на публике — и будет вам и отпуск, и всемирная слава». А насчет славы она позаботилась отдельно…

Дальше все завертелось просто с невероятной скоростью, и двадцать третьего ноября в большом зале зале Консартюсета в Стокгольме состоялся концерт «того оркестра, который новую интерпретацию Вивальди и Бетховена играл». Несмотря на то, что о концерте объявили всего за три дня до представления, все тысяча семьсот пятьдесят билетов были проданы: народ возжелал живьем увидеть тех, кто исполнял ставшую такой популярной музыку — да и что-то новенькое от них услышать, ведь концерт анонсировался продолжительностью в два с половиной часа. И Марте даже не составило труда договориться с местной кинокомпанией о том, что по крайней мере начало концерта они запечатлят «для потомков» (намекнув, что отснятый материал им показывать в качестве киножурнала никто не запретит). Так что «реклама» вложенные средства отработала на все сто…

Причем только на «открытии концерта», когда на сцены вышли лишь Оля Миронова с двумя гитаристами, а конферансье (швед) сообщил, что «пока оркестр готовится к выступлению, эти замечательные музыканты не дадут вам заскучать». Скучать зрителям не давала в основном именно Оля: она блестяще исполнила некое подобие (хотя Вера и решила, что «близко к ее представлениям») произведения, названное Верой почему-то «Убиратесь!» То есть его дома так называли, а открывать концерт музыкой с таким названием никто, конечно, не рискнул, и было пьеса была объявлена под название строго противоположным: «Fоcus!» — то есть «Сосредоточьтесь!»…

Остальные музыканты классические произведения отыграли тоже великолепно, и народ расходился очень довольным тем, что услышал и увидел.

А уже в понедельник Фрея Аспи прислала Вере (как главе Управления НТК) запрос по ценам на ударные установки, маримбы, другие перкуссионные и «электрические» инструменты с указанием возможных объемов поставки их в Швецию. Причем было похоже, что цены Марту вообще не испугали: они были указаны в страховках и в таможенных декларациях. А страховая стоимость большей ударной установки, на которой играла Оля, составляла, между прочим, двадцать две тысячи крон…

Причем самый большой интерес вызвали именно «электрические» инструменты. Потому что, как Вера прекрасно знала, акустика в большом зале Консартюсета была… не было там никакой акустики, в задней половине зала вообще обычно мало что слышно было — и народ на концерт шел в основном «посмотреть на знаменитостей» (благо что билеты в задние ряды стоили гроши) — а сейчас небольшой оркестр прекрасно слышали все зрители. Потому что на каждой скрипке, вообще на каждом инструменте висели микрофоны, а правильно расставленные на сцене мониторы прекрасно доносили звук в любую точку зала. И Фрея в своем запросе особо подчеркнула, что король Густав не пожалеет даже миллиона крон, если «русские радиоинженеры смогут сделать зал столь же прекрасным, каким он был во время этого концерта».

А затем в шведских кинотеатрах в качестве киножурнала стали показывать «открытие концерта русского оркестра»…

Перед заседанием правительства, посвященного подбитию итогов прошедшего сорокового года и обсуждению планов на сорок первый Валентин Ильич, уже ставший Председателем Госплана, пожаловался Иосифу Виссарионовичу:

— Это вы меня неправильно на Госплан поставили, у нас планировать только Вера качественно на годы вперед умеет.

— Что вы хотите этим сказать? — прищурился товарищ Сталин.

— Что? Вера инициировала строительство барабанного завода во Владимире чуть больше семи лет назад, и почти все это время завод производил… в основном его продукция размещалась в разных складах. Конечно, завод не в убыток работал, он всю советскую пионерию барабанами обеспечивал, но, как выяснилось, Вера его не ради пионерского счастья строила. Сейчас, этой осенью, семь лет после пуска барабанного завода, она пустила в народ — в том числе и в народ зарубежный — новую музыку, то есть дала классике новое звучание… и за полтора месяца со складов Владимирского завода поставила буржуям барабанов на полмиллиона американских долларов! А заказов у завода только на первое полугодие сорок первого уже больше чем за три с половиной миллиона! Причем я только барабанные установки ее считаю.

— Но, насколько я знаю, там изготовлением… и даже проектированием новых барабанов занимается совсем другой человек, товарищ Савельев, если я не ошибаюсь. И он, безусловно, заслуживает, чтобы мы его наградили…

— Да, сами барабаны делаются под руководством товарища Савельева. Вот только Вера Андреевна придумала новый материал для мембран этих барабанов, специальные краски, а еще товарищ Савельев говорил, что всю конструкцию педальных инструментов… то есть тех частей установки, на которых ногами с помощью педалей играют, ему именно Вера сначала описала. И эти… маримбы — их, конечно, уже за рубежом кое-где делают, но вот предложенная Верой конструкция… Стокгольмский оркестр себе сразу две маримбы этих заказал, хотя каждая стоит под сотню тысяч крон! Так вот, обо все этом Вера знала еще семь лет назад, я в этом абсолютно уверен. То есть уверен в том, что она смогла все это семь лет назад спланировать, а теперь поджинает плоды своей прозорливости. Мы все пожинаем ее плоды…