Эрнесто то и дело дёргает Нелу: он беспокоится о Сильвии, которая с минуты на минуту может получить весть о его возможной гибели.

— Прошу тебя, давай отправим ей письмо! — умоляет он. — Ну что тебе стоит ненадолго отвлечься? Даже Гилберт сможет доварить твою бурду!

— Нужно подождать ещё немного, — терпеливо, хотя и не в первый раз, повторяет Нела. — Для нашего дела лучше, чтобы наверху совсем ничего не знали о том, что творится внизу. Сильвия ведь всё время не одна. Если к ней прилетит письмо, то и посторонние узнают, что ты жив, а вдобавок находишься в компании колдуна, способного отправить весточку по воздуху. Это неминуемо дойдёт и до Рэналфа, а ведь он должен считать, что Гилберт погиб, а я не владею заклинаниями.

— Да и плевать! Пока дойдёт, мы уже сообразим, как с ним справиться. Куда хуже, что Сильвия получит весть обо мне!

— Она не из тех людей, что склонны впадать в уныние по пустякам, — отмахивается Нела, усердно растирая травы в порошок в маленькой ступке.

— Смерть любимого мужа — это, по-твоему, пустяк? — Эрнесто в порыве гнева даже бьёт кулаком по борту тележки, но тут же отдёргивает руку: металл нагрелся. — Да что ж ты такая бессердечная-то!

Эрнесто хмур и весьма раздражён. Перед тем, как обратиться к Неле, он просил помощи у племянника, но Нела остановила его, сказав, что Гилберту без серьёзной нужды лучше не подниматься на поверхность. По её мнению, колдун всё ещё мог пытаться нас выследить. Замыслы Рэналфа столько раз терпели крушение по нашей вине, что было бы неудивительно, если бы в нём проснулись излишняя подозрительность и желание всё перепроверять.

— Почему сразу смерть? — спокойно спрашивает Нела и отмеряет новую порцию травы. — Наверху известно лишь о твоей пропаже, не более того. А письма я туда, где много лишних случайных людей, отправлять боюсь.

— Да чтоб ты провалилась! — рычит Эрнесто. — Ей же нельзя волноваться!

Нела невозмутимо принимается толочь изломанные сухие стебли.

— Знаешь, Эрнесто, — вмешиваюсь я, — Сильвию я люблю, может, даже сильнее тебя. Дольше, это уж точно. И я уверен, что она не станет ни плакать, ни лишаться чувств, ни бегать по дворцу в панике. Моя сестра...

Но Эрнесто, не дослушав, плюёт на землю и решительным шагом идёт к выходу из подземного королевства.

— Постой, куда ты? — окликаю его я.

— К своей жене, — сквозь зубы цедит он. — Сейчас она для меня важнее всего.

— Пешком собрался? — интересуюсь я, но он удаляется, не отвечая.

Нела глядит на него, на закипающую воду, на меня и вздыхает.

— Вот эти два порошка смешай, это разотри, опять смешай, затем попроси Гилберта закончить.

— Погоди, — пугаюсь я, — я ничего не запомнил! Что растереть, что смешать?

Но Нела уже спешит, переходя на бег, следом за Эрнесто.

— Ги-и-илберт! — в панике кричу я.

Мой друг сейчас занят тем, что подыскивает с королём лучшее место для будущих действий. Они бродят по окраинам глубинного королевства, вдали от домов и густой сети тоннелей, и решают, где безопаснее всего было бы позвать Грызельду. Непредсказуемое создание может вынырнуть откуда угодно, в том числе и из-под ног, и это важно учесть.

Конечно же, Гилберт меня не слышит. На счастье, неподалёку ошивается один из норятелей, которого я и отправляю за другом.

Вскоре Гилберт является, чтобы спасти меня и зелье. Оглядев уже приготовленные порошки и травы, а также кое во что макнув палец и попробовав на вкус, он продолжает работу Нелы. Я уже развязал все тесёмки на мешочках, но поскольку не хочу оставаться совсем уж без дела, принимаюсь завязывать их обратно.

— И ещё пару веточек из мешка, помеченного крестом, — просит Гилберт, не отрывая сосредоточенного взгляда от ступки. Какой неудачный он выбрал мешок!

— Да-да, я мигом, — ворчу я и принимаюсь развязывать узлы.

— Что ты так копаешься? — наконец не выдерживает мой друг. — Ого, это Нела так завязала?

— Мне захотелось провести исследование, — поясняю я, — на сколько узлов хватит длины тесёмки. Оказалось, что на шестнадцать. Погоди, я почти половину развязал обратно.

— Нашёл что исследовать в такое-то время! — негодует Гилберт. — Студень, того и гляди, будет готов, а зелье надо вливать, пока он не загустел окончательно.

— Да ладно, не ворчи, — примиряюще говорю я. — Держи свою веточку.